Книга Моя неотложная помощь, страница 15 – Ольга Коротаева

Женя меняется в лице, глаза становятся злыми.

— Хочешь и этого ребёнка ублюдком растить?

Вздрагиваю, как от удара, и с размаху бью его по щеке. Он хватает моё запястье, а я добавляю пощёчину другой рукой. Женя хватает её, и мы боремся, ярость придаёт мне сил, но муж всё же сильнее. Я не могу проиграть! После того, что он сказал, не имею права, но тут с кухни сквозняком приносит запах еды, и к горлу снова подкатывает предательская тошнота.

Падаю на колени и вижу победную ухмылку на лице Жени. Ровно секунду он ощущал себя победителем. А в следующую вскрикивает и прижимает ладонь к щеке. Зло выдыхает, глядя за меня:

— Ах ты, мелкий…

Не договаривает и хватается за пах, белея на глазах.

— Хр-р…

Я оборачиваюсь и вижу своего сына с рогаткой в руке и в боевом оперении на голове.

— Не смей обижать мою маму и сестричку, – кричит Тёмка и выстреливает контрольный.

Женю мне удаётся выставить из дома, только когда вызываю такси и помогаю мужу спуститься. Он воет, что пасынок лишил его возможных собственных детей, а я терплю нытьё, а потом собираю вещи в коробки и уже поздно ночью падаю спать. Слышу шуршание и улыбаюсь сыну, который пришёл спать со мной. Обнимаю Тёму и спрашиваю:

— С чего ты взял, что у тебя сестричка будет?

— Какая ты глупая, мама, – сонно бурчит он. – Я же старший, значит, защитник.

Тихо смеюсь, а по щеке ползёт слеза.

Что же мне так не везёт по жизни? Вроде красивая, добрая, верная и умная. Казалось, чего ещё мужикам для счастья надо? Но с одним не сложилось, теперь вот второго пришлось выставить. И плевать на цветы и ужин, раньше надо было думать. Не смогу больше жить с этим человеком, не прощу ему удара в спину.

А как же ребёнок?

«Подумаю завтра на свежую голову», – закрываю глаза и проваливаюсь в сон.

Утро начинается со звонка в дверь. Я поднимаюсь и, накинув халат, на ощупь иду открывать.

— Если это снова Женя, – ворчу, с трудом сдерживая зевоту, – скажу, чтобы вещи забирал.

Но на пороге стоит Власов, и я выпаливаю крепкое словцо.

— И тебе доброе утро, – хмыкает он и, огибая коробки, вторгается в мой дом.

— Эй! – негодую я, догоняя бывшего. – Ты куда это собрался?

— Завтракать.

У меня от возмущения весь сон проходит. Захожу за Марком на кухню и, скрестив руки на груди, смотрю, как мужчина выкладывает из пакета в тарелку свежие ароматные булочки.

— Ты дома перепутал? Завтракают обычно в своём, а не в чужом.

Он молча включает чайник и, открыв два ящика, легко находит чай. Как у себя дома! Засыпает в заварник и, залив кипятком, садится за стол. Хлопает по табуретке рядом.

— Поговорим?

Я отхожу к окну и, опираясь о подоконник, киваю:

— Говори.

Сначала Власов наливает чай в две кружки, себе добавляет одну чайную ложку сахара, мне две. Размешав, отхлёбывает горячий напиток и лишь потом спрашивает:

— И когда ты собиралась мне рассказать о сыне?

— Никогда. С какой стати мне вообще с тобой говорить? Мы давно друг другу чужие, если ты забыл. И я хочу, чтобы так всё и оставалось. Поэтому прошу тебя больше никогда сюда не приходить.

Марк смотрит на меня, давит взглядом, и становится неуютно, на душе тяжело, будто я сделала что-то плохое. Но это не так! Веду плечом и киваю на чай:

— Завтракай и уходи. Дверь можешь просто захлопнуть за собой.