Книга Моя неотложная помощь, страница 16 – Ольга Коротаева

Двигаюсь к лестнице, мечтая снова оказаться в кровати и прижать к себе сынулю, но Марк хватает меня за запястье, останавливая.

— Мы не можем быть чужими друг другу, София. Тот мальчик. Он же мой сын?

— Нет, – вырываю руку.

— Я могу сделать тест ДНК, – хмурится Власов.

Разворачиваюсь к нему и смотрю сверху вниз на мужчину, которого когда-то до безумия любила. Так, что закрывала глаза на некоторые вещи. Но теперь этого делать не собираюсь, пусть даже в присутствии Марка у меня сердце не на месте.

— Какая разница, что покажет тест? – ледяным тоном спрашиваю я и, опираясь на стол, иронично приподнимаю бровь: – Ты забыл, из-за чего мы развелись? Так я тебе напомню, что написано в заявлении. Мы не сошлись во взглядах на совместное будущее, Власов. Ты сказал, что детей тебе не нужно, так зачем пришёл сейчас? Передумал? Ты больше не чайлдфри?

Марк смотрит исподлобья, и мне прекрасно знаком этот упрямый взгляд. Сразу понимаю, что просто так Власов не отступит.

— Почему ты не сказала, что беременна?

— Чтобы ты не заставил меня сделать аборт, – отвечаю честно. – Ты поставил меня перед выбором, и я выбрала ребёнка.

— Я не ставил тебя перед выбором, – вскакивает он. – Я даже не догадывался, что ты ждёшь ребёнка!

— А что бы изменилось, если б я сказала? – Скрещивая руки на груди, отступаю на шаг. – Ты бы мгновенно изменился? Закружил меня в объятиях и сказал, что на самом деле до смерти хотел детей, но стеснялся попросить?

— Не смешно, – цедит он.

— Верно, – киваю. – Ни капельки, Власов. Поэтому больше никогда не заикайся, что у тебя есть сын. Артём мой и только мой. Ясно? А ты можешь и дальше упиваться своей свободой и развлекаться с молоденькими практикантками…

— Опять ты о Лере, – недовольно морщится он. – Я уже сто раз говорил, что это была ошибка. Неужели не можешь простить даже по прошествии пяти лет?

— Не могу.

В груди колет от одного воспоминания о том, как я увидела Марка и молоденькую практикантку, с которой он упоённо целовался.

— С изменниками у меня разговор короткий.

— Я заметил, – ухмыляется Власов, явно вспоминая горшок на голове Жени, но тут же становится серьёзным. – Соня, ты подала на развод, и я был очень расстроен. Ведь я сильно любил тебя и не мог понять, почему ты готова отказаться от нашего брака ради детей, которых ещё не существует. Мне было очень больно, а Лера утешала меня…

— Мне не нужны твои оправдания, – останавливаю Марка. – А тебе мои. Теперь же, когда ты уже понял, что ребёнок был очень даже настоящий, и подавно. Разговор окончен. Выход там!

Власов делает шаг, нависая надо мной опасной лавиной, взгляд его темнеет, твёрдые, чётко очерченные губы приоткрываются, и я вижу жемчужный ряд зубов. Понимаю, что мужчина в бешенстве, но стою с прямой спиной и выдерживаю его взгляд.

Что бы ни хотел сказать Марк, он не роняет и слова. Поджав губы, отступает и, вынув из кармана сложенный лист, бросает на стол.

— Начало семинара в восемь. Если откажешься проводить, твой центр столкнётся с серьёзными правовыми проблемами.

И стремительно покидает дом. Я медленно опускаюсь на табурет и, сжимая трясущимися ладонями дрожащие колени, смотрю на лист, как на гремучую змею. Да за что мне всё это?!

— Честно говоря, хочется послать лесом министерство во главе с одним вредным мстительным типом, – говорю в трубку, прижимая её к уху плечом, а сама пытаюсь провести на верхнем веке ровную линию, – но не могу себе этого позволить! Я не для того пять лет работала по двадцать часов в сутки, чтобы всё сейчас спустить псу под хвост.