Книга Моя любимая мачеха, или Она не твоя, страница 41 – Ольга Коротаева, Артелина Грудина

Собрав все силы, я попыталась оттолкнуть мужчину, но он, словно скала, был нерушим. Заметив мое сопротивление, Роман вжал меня в кресло, его руки легли на мои запястья, придавливая их к сидению. Теперь я не могла пошевелиться.

Роман прервал поцелуй, но не отодвинулся. Он смотрел мне в глаза, его дыхание согревало мои губы, а руки все так же удерживали, полностью контролируя меня.

— Не надо. Я жена твоего отца.

Эти слова молнией пролетели между нами.

— Еще минуту назад ты об этом не вспоминала, отвечала на мой поцелуй с не меньшим пылом, — зло заметил Роман.

Он прав. Как же стыдно и все еще жарко от близости мужчины. Я все еще не могу выровнять дыхание, мое тело изнывает, моля продолжить начатое.

— Прости, — прошептала я, глядя в глаза Роману.

Несколько секунд тишины закончились резким и шумным хлопком двери. Я получила свободу от рук Романа, а вместе с ней пришел холод. В попытке согреться, я обняла себя за плечи.

Рома залез в салон спустя несколько минут. От него пахло сигаретным дымом. Раньше мне не нравился этот запах, но сейчас благодаря ему стало уютно.

Роман молчал всю дорогу к дому, лишь кивком поприветствовал охранников, когда мы проходили мимо. Я тоже молчала, но не из-за случившегося, просто со мной происходили странные вещи: мир вокруг стал каким-то смазанным, а вот осязание обострилось. Мысли путались и ухватить их, чтобы сформулировать в предложение оказалось сложно. Я была, как пьяная, но иначе. Мир ощущался кожей, и каждое прикосновение, словно разряд тока, зажигало во мне новое, неизведанное ранее чувство.

Возбуждение.

Несмотря на то, что я до сих пор хранила невинность, наивной я не была.

— Рома, кажется, в том напитке что-то было. Со мной что-то не то, — еле ворочая языком, кое-как вымолвила я.

Он замер и с усмешкой осмотрел меня:

— В том напитке был алкоголь. Мамочка, ты, что, до сих пор лишь чай в своей Англии употребляла?

Шагнул ко мне и обхватил запястья, обжигая чувствительную кожу горячими пальцами.

— Может, хватить строить из себя святую невинность? Я видел, как ты залпом выпила коктейль, ощущал, как исследовала мой рот своим дерзким язычком. Как дышать стала глубже, глаза заблестели… Не думай, что я идиот, “мамочка”. Ты хочешь меня. А я… — он вдавил меня в своё тело. Прошептал так, что голова закружилась: —…Хочу тебя.

И жадно набросился на мои губы, сминая их в бескомпромиссном поцелуе, утягивая за собой на самое дно пропасти.

Вокруг меня мир кружил, а тело изнывало. Оно требовало ласк, а стон, заполнивший комнату, кажется, принадлежал мне. Ноги давно не держали и, чтобы не рухнуть на пол, я крепко держалась за плечи Романа.

Последние всполохи разума требовали прекратить все, оттолкнуть мужчину. Совесть пыталась показать мне образ мужа, но он потонул в тумане. И я тоже тонула, только в горячих объятиях, жарких поцелуях другого, чужого мужчины.

— Пожалуйста, — простонала я, сама до конца не осознавая, о чем молю: остановиться или сорвать с меня наконец-то эту одежду, в которой так жарко.

— Потерпи, маленькая, — Рома подхватил меня на руки и быстро взбежал по ступенькам. Ногой он открыл дверь в свою спальню и бережно опустил на свою кровать.

Платье задралось до середины бедра, обнажая ноги и кружевной край чулок. Взгляд Романа стал таким жадным, и его пальцы играючи провели по голой коже чуть выше