Книга Моя любимая мачеха, или Она не твоя, страница 42 – Ольга Коротаева, Артелина Грудина

кружева. Мое тело остро отреагировало на легкое прикосновение. Ноги задрожали, а между ног стало еще горячее. Я попыталась свести ноги, сжать их, но рука Романа нырнула под подол платья.

Я, словно околдованная, смотрела на большую горячую ладонь. Ощущение неправильности происходящего быстро исчезало перед более сильным чувством.

Взгляд мужчины гипнотизировал, и я даже не пыталась сопротивляться, когда пальцы притронулись к моим трусикам. Ощутила лишь слабую вибрацию и острое желание, чтобы Рома не останавливался.

Его пальцы ласкали меня поверх ткани трусиков, мы смотрели друг другу в глаза и молчали. Все слова утратили свою ценность, права потеряли смысл, а запреты рухнули.

— Такая горячая, уже почти готовая…

Улыбка Романа отрезвила, в ней чувствовалась злость, а во взгляде я заметила презрение и превосходство. Туман рассеялся, и ко мне возвратилась способность мыслить.

— Стой! — я схватила его за руку и попыталась убрать ее с моих бедер, но мужчина слишком силен и теперь, когда рыбка решилась сорваться с крючка, он ухватился за нее сильнее.

— Не трогай меня, — паника накрыла меня с головой. Я забилась в его руках.

Как мне достучаться до Романа? Как убедить его, прекратить все?

— Поздно, — с насмешкой ответил Роман и накрыл меня своим телом, придавливая к матрасу. — Поздно, — повторил он, схватил мои запястья и сжал их, удерживая над головой.

Платье задралось до груди, оттого что я ерзала и вертелась под мужчиной, пытаясь вырваться.

— Рома, не надо, пожалуйста. Не делай этого! — молила я, пока он второй рукой ласкал меня, нагло отодвинув край трусиков.

Прохладные пальцы ощущались особенно остро на разгоряченной коже. Я чувствовала, как там все становится мокрее с каждой секундой. Туман возвращался, мысли вновь начали путаться, а время словно сошло с ума.

Казалось, всего секунду назад Роман удерживал меня, а я сопротивлялась. Теперь же мои пальцы зарылись в его волосы и прижимали к себе мужчину, пока он осыпал мой живот поцелуями.

В комнате было так душно, а одежда раздражала, мешалась. Кажется, я пожаловалась Роману, и он вмиг освободил меня из плена. Холодный шелк простыней остудил пылающую кожу, и она покрылась мурашками.

Щелкнула застежка на бюстгальтере и моя грудь обрела свободу, а затем время застыло.

Горячие губы целую вечность целовали чувствительную кожу, то покусывая, то играя язычком с набухшими сосками. Эта пытка была невыносимой.

Я сжимала простынь, приподнимала бедра, чтобы сильнее чувствовать возбуждение Романа, выгибалась дугой навстречу его языку и сама еще шире расставляла ноги.

— Скажи, что хочешь меня…

— Хочу! — почти выкрикнула я, не дав договорить Роману.

Я хотела, чтобы он не останавливался, мне требовалось получать такую желанную разрядку, но слишком поздно поняла, на что дала свое согласие.

Он вошел в меня одним рывком, и я закричала, вцепившись ногтями ему в плечо. Слезы выступили из глаз.

— Больно…

— Не дергайся, — рыкнул мужчина, придавливая всем весом, лишая возможно двигаться. — Иначе всё будет слишком быстро.

Наши взгляды встретились, и все слова застряли в горле.

Рома стал медленно и осторожно двигаться, внимательно наблюдая за моим лицом. Стоило мне скривиться от боли, как он останавливался, давал мне привыкнуть к нему, а затем продолжал все, но только еще нежнее.