Книга Моя любимая мачеха, или Она не твоя, страница 76 – Ольга Коротаева, Артелина Грудина

Сердце пропустило удар, испугалось, что сейчас она выскользнет из моих руки уйдет и я интуитивно сжал ее чуть сильнее. Милена тихо ойкнула и подняла голову. Наши взгляды встретились. Я не смог устоять, потянулся к этим манящим опьяняющим губам.

Поцелуй накрыл нас словно вихрь. Горько-сладкий, пропитанный отчаянием и надеждой, необходимый как воздух и болезненный, как удар в солнечное сплетение.

Я не мог насытиться, заставить себя отпустить Милену, сделать шаг назад, разорвать нашу связь, закончить все. Черт, если это безумство, то я хочу стать сумасшедшим, лишь бы она продолжала так яро отвечать на мою ласку, вжиматься в мое тело.

Лишь бы только мы были вместе.

О чем я только думаю? Мила всего лишь ищет утешение, любит-то она другого.

Собрав всю силу воли в кулак, я прервал поцелуй.

— Нам пора домой. Нужно отдохнуть после перелета. Завтра утром вернемся к Тимуру.

— Хорошо.

Милена позволила себя увести из больницы, а сидя в машине и вовсе заснула. Бедная моя девочка, как она испугалась услышав по телефону об исходе операции, как тряслась всю дорогу, пока мы добирались домой. Мила вся извелась, переживая о здоровье отца. Я с трудом заставил ее выпить коньяк, чтобы хоть немного успокоиться.

Сейчас же, когда она увидела дядю Тимура, и мы поговорили с врачами, у нее начался “откат”. Девушка выглядела такой нежной и ранимой, что я не стал будить ее, а просто подхватил на руки и внес в дом. Чемоданы и охранники занесут, а вот Милу я никому не доверю.

— Помочь?

Ромка вышел из кухни и быстро направился ко мне, выставляя руки, чтобы перехватить мою жену.

— Нет, я сам.

Даже толком не глянув на сына, начал подниматься по ступенькам, крепче прижимая к себе свое сокровище.

Лишь в спальне, когда положил Милу на кровать понял, как некрасиво повел себя с Ромкой. Не поздоровался, не поинтересовался его самочувствием. Везде лажаю, по всем фронтам!

Аккуратно раздев жену до нижнего белья, я бережно укрыл ее одеялом и спустился вниз, к сыну.

Каково же было мое удивление, когда на кухне я обнаружил семейный ужин и порхающую словно бабочку Катю. Она вся светилась от счастья и то и дело подкладывала что-то в тарелку Ромки. А мой оболтус, несмело улыбался ей и в ответ и хвалил блюда матери.

Помнится раньше он только огрызался и игнорировал мою бывшую. Видно не только в моей жизни за эти два дня случились перемены.

— Добрый вечер, — обозначил я свое присутствие. — Простите, что так мы вернулись…

— Как там Мила? — тут же перебила меня на полуслове Катя. — Её успокоительными обкололи, да?

— Нет, просто уснула. Я не стал будить, она последние сутки почти не спала и сильно нервничала.

— Бедная девочка, — покачал головой испанец. — Мы можем как-то помочь?

— Нет, все нужное делается.

— Я попробую ее немного отвлечь завтра.

Мы с Ромкой нахмурились одновременно, посчитав предложение Кати не лучшей затеей.

— Мам, Мила не такая. Она серьёзная и ответственная. Ей не интересны ни салоны красоты, ни магазины. Лучше переключить внимание на что-то важное. Пап, давай я завтра с ней на объект съезжу? Работая, она отвлечется от проблем.

Предложение сына было дельным и я кивнул соглашаясь. Наплевав на интуицию, которая буквально вопила не отпускать жену от себя ни на шаг.

Когда отец с Миленой вернулись, я ощутил приступ благодарности к матери. Кажется, таких сильных чувств я к Кате не испытывал никогда… Если не учитывать ненависть, разумеется. Я мог переключить внимание с загорелого лица мачехи (и как она успела за два дня так измениться?) и сосредоточиться на пироге, отвечал на реплики Рикардо. Делал всё, что угодно, лишь бы не обращать внимания на сжигающую сердце боль.