Книга Моя любимая мачеха, или Она не твоя, страница 78 – Ольга Коротаева, Артелина Грудина

— Рома, мне … я… Прости, я не знала, что это не ты подсыпал что-то в бокал. Мне не следовало так о тебе думать. Несмотря на твое поведение, ты не подлый человек. Нам нужно забыть о том, что было и я не сказала Баграту с кем провела ночь. Не надо, не говори ему ничего. Ни к чему делать ему еще больнее.

Каждое слово будто вбивалось гвоздём. Милена думала, что я её опоил, чтобы трахнуть? Перед глазами на миг поплыло, я покачнулся и с трудом заставил себя устоять на месте. чёрт с ним, с этим сотрясением! Сейчас не время и не место поддаваться слабости, на кону моя судьба… Моя любовь.

— Не делать отцу больнее? — скривился я и обхватил её запястья. Посмотрел в лазурные глаза. — А мне, значит, больнее делать можно?

— О чем ты? Я ведь попросила прощения, что плохо о тебе подумала. — девушка удивленно смотрела на меня, пытаясь вырвать из захвата руки.

— О чём? — губы дрожали, я словно снова стал пятнадцатилетним пацаном, которому трудно говорить с красивой девушкой. — Милена, мы спали вместе. Ты моя… Я твой первый! Неужели не понимаешь, о чём я?

Притянул её к себе, перехватывая за талию. Положил ладонь на затылок и, прижавшись губами к её прохладному лбу, шепнул:

— Люблю тебя. Хочу тебя. — Опустил голову, упираясь лбом в её. Простонал: — Будь моей, Мила.

— Рома, ты ведь не серьезно? Ты же меня ненавидишь, забыл? — она даже попробовала улыбнуться. — Это очередная твоя проверка? Провокация? — “догадалась” Милена.

Она посмотрела на меня умоляюще:

— Я так устала, пожалуйста, давай хотя бы сегодня не будем играть в эти игры.

Внутри будто что-то оборвалось. Если до этих слов я ещё цеплялся за надежду, то сейчас всё рухнуло. Осознал, что для этой женщины я — избалованный сынок её мужа. Человек, которого она подозревала в подлости, — а как ещё назвать то, что проделала Алла?

Она думает, что играю. Что ненавижу её и терпит… Милена меня лишь терпит. В горлу подкатил ком, и я, уронив руки, быстро отвернулся. Лучше бы Яромир меня ещё раз ударил. Да посильнее, чтобы вставить на место то, что в черепушке сдвинулось.

Как я мог видеть желание там, где его и не было? Как мог надеяться, что эта женщина будет со мной? Что выберет меня? Правда оказалась горькой, отрезвление неприятным.

Сцепив зубы, я переждал, пока боль из острой станет ноющей, и лишь потом процедил:

— Хорошо, сегодня никаких игр. Идём, мы и так задержались. — Шагая впереди, уговаривал себя не оборачиваться. Сжимая пальцы в кулаки так, что ногти впивались в ладони, спросил как можно более легкомысленным тоном:

— Кстати, тебе понравились мои цветы?

— Какие цветы? — переспросила Милена, догоняя меня.

— Те, что я послал тебе в офис после того, как мы… — Вот блять! Почему же так больно? Процедил: — Поиграли ночью.

— Я не получала никаких цветов, слава богу. Зачем ты их посылал? Стой! — она дернула меня за рукав. — Ты хотел, чтобы Баграт все узнал? Зачем? Так хочешь разрушить наш брак? Выгнать меня из вашего дома?

Я лишь ухмыльнулся, скрывая дикую раздирающую меня боль. Конечно хотел, пока не узнал ближе. Слишком близко, так что сам уже безвозвратно изменился. И теперь даже смотреть в глаза Бэмби наихудшая из пыток. Знать, что я ей безразличен… Я не вынесу этого.

Холодно ответил:

— Нет. Я уеду сам. Сегодня же после работы перееду на городскую квартиру.