Книга Цена (не) её отражения, страница 107 – Тория Кардело

— Почему я здесь?

Последние слова утонули в эхе, отразились от зеркал и вернулись к ней змеиным шёпотом:

— Здесссссь… здессссь… здессссь…

— Потому что ты нарушила обещание.

Голос раздался отовсюду — низкий, с лёгкой хрипотцой, одновременно знакомый и чужой. Словно кто-то говорил через ткань, воду или границу миров.

Аля обернулась, но вокруг — только зеркала.

И вдруг она заметила, что одно из отражений изменилось. Это была идеальная версия Али, но в её лице, в глазах что-то не так. Она смотрела прямо на Алю, но не повторяла её движений, а глядела с хищным интересом, который не имел ничего общего с человеческими эмоциями.

Её глаза были не зелёными, а золотистыми, с вертикальными зрачками. В полумраке они излучали холодное сияние.

— Ты дала обещание, — теперь Але показалось, что это кто-то за гранью использовал отражение как марионетку. — Ты обещала стать мной. Навсегда.

Аля отпрянула, ощущая, как страх ледяными пальцами сдавливает горло.

— Я… — она запнулась, не зная, что сказать. Голос срывался, превращаясь в хрип. По спине скатилась капля холодного пота, оставляя за собой влажную дорожку. — Я передумала. Я не уверена, что хочу…

— Передумала?! — отражение исказилось от гнева, его черты заострились, глаза сузились до золотистых щелей. На мгновение Але показалось, что она видит не своё лицо, а что-то другое — нечеловеческое, чужое, древнее. Лицо существа, которое жило задолго до появления людей и будет жить после их исчезновения. — Ты не можешь передумать! Ты дала слово! Ты уже наполовину здесь!

С этими словами отражение подняло руку и прижало её к зеркалу изнутри. Поверхность стекла пошла рябью, словно потревоженная водная гладь. А затем — о ужас! — рука начала проходить сквозь неё. Тонкие, изящные пальцы с сиреневыми ногтями сначала казались полупрозрачными, но постепенно становились всё более материальными, плотными, настоящими.

Аля сделала ещё один шаг назад, пытаясь увеличить расстояние между собой и кошмарным видением, но спина упёрлась в холодное стекло ещё одного зеркала. Оно прогнулось под её весом и стало мягким, будто пыталось втянуть её внутрь. Волосы на затылке прилипли к поверхности, одежда начала срастаться с ней, сама её кожа превращалась в часть стекла.

— Нет! — вскрикнула она, отскакивая назад. Страх придал ей сил, и она буквально оторвала себя от поверхности зеркала, оставив на нём часть ткани своего платья и несколько рыжих волосков. — Я не хочу! Я хочу вернуться!

— Вернуться? — отражение рассмеялось, и этот смех заставил волосы на затылке Али встать дыбом. Не человеческий смех, а скорее жуткая пародия на него — словно кто-то, никогда не испытывавший искреннего веселья, имитировал его звуки. — Куда? В свою жалкую жизнь? В своё жалкое тело? Зачем? Посмотри на себя сейчас! Ты прекрасна! Ты идеальна! Ты всё, о чём мечтала!

Отражение снова изменилось. Теперь оно улыбалось, но улыбка смотрелась пугающей. Она казалась неестественной, слишком широкой и натянутой, как будто кто-то силой растягивал уголки рта. Зубы стали острее и длиннее, уже совсем не как у человека.

— Останься здесь, — голос отражения прозвучал мягче, соблазнительнее, как у искусителя из древних легенд. — Здесь ты можешь быть кем угодно. Делать что угодно. Никаких ограничений. Никаких страданий. Только… красота. Только… совершенство.