Книга Цена (не) её отражения, страница 104 – Тория Кардело

Она потянулась к своему рюкзаку за телефоном. Но Полина внезапно схватила её за руку, на удивление сильно для человека в таком состоянии. Её пальцы впились в кожу Али, словно когти хищной птицы, цепляющейся за последнюю надежду на спасение.

— Помни, — прошептала она, и её взгляд прояснился, стал осмысленным, почти напряжённым. — Помни… меня…

В её глазах появился животный ужас, смешанный с глубокой горечью, словно она, одурманенная мыслью об идеалах, наконец поняла всю жуткую правду. В этот миг в ней не осталось ничего от школьной королевы — только испуганный ребенок, который осознал собственную фатальную ошибку, но не может нажать на паузу.

Но в следующую секунду тело Полины обмякло, словно из него внезапно вынули все кости. Глаза закатились так, что открылись белки, голова безвольно свесилась на грудь. Рука, сжимавшая запястье Али с такой силой, разжалась и упала сломанной веткой.

Но она продолжала захлёбываться рвотой — уже без сознания, не контролируя процесс. Жуткие, булькающие звуки отражались от кафельных стен в какофонией смерти.

Смерть. Не красивый сон, не мягкий переход на Ткань Снов, а безобразный, мучительный процесс умирания. Тело, которое борется до последнего, отторгая яд. Сознание, которое угасает, но не сразу — долго, медленно, давая человеку почувствовать весь ужас происходящего.

Дверь туалета резко распахнулась — с таким звуком, что Аля вздрогнула и почти подпрыгнула на месте. В проёме показалась фигура школьной уборщицы — полной женщины в синем халате, с морщинистым, вечно недовольным лицом и шваброй в руках.

— Что здесь происходит? — начала она строго, с неизменным возмущением к всякому беспорядку. Но тут её взгляд упал на Полину, безвольно обмякшей над унитазом, но продолжающей захлёбываться рвотой с примесью крови. — Господи боже! Что с ней?!

Её лицо мгновенно изменилось. Вся суровость, вся напускная строгость исчезли, уступив место искреннему ужасу.

Аля не смогла ничего ответить, Слова застряли в горле осколками стекла.

Уборщица опустилась на колени рядом с Полиной, зажала ей рот рукой и повернула голову набок. Другой рукой она выхватила из кармана халата кнопочный мобильный телефон и позвонила с скорую.

Затем повернулась к Але, на её лице отразилась глубокая, почти материнская тревога.

— Так, девочка. Беги к медсестре и классному руководителю. Быстро!

Аля нашла медсестру, потом Марию Сергеевну. Она плохо воспринимала реальность и смогла только бессвязно выдавить из себя:

— Полина… туалет… без сознания...

Потом учительница бежала по коридору, а Аля брела за ней — всё так же сжимая шарф, всё так же в странном, отрешённом состоянии, словно душа отделилась от тела и наблюдала за происходящим со стороны.

Когда они вернулись к туалету, уже прибыла скорая помощь. Люди в белых халатах — двое мужчин и женщина средних лет — суетились над Полиной; её уложили на пол, предварительно постелив одноразовую простыню. Один из врачей делал ей искусственное дыхание — ритмичные движения, вдох-выдох, вдох-выдох. Другой доставал ампулы из чемоданчика — тонкие стеклянные пробирки с прозрачной жидкостью внутри. Третий накладывал жгуты на руки, чтобы найти вену для капельницы.

— Как она? — голос Марии Сергеевны дрожал, срывался.

Женщина-врач коротко покачала головой, не отрываясь от работы.