Книга Цена (не) её отражения, страница 101 – Тория Кардело

— Я не могу больше, — Полина заговорила глухо и надтреснуто, крепче сжавнить. — Каждое утро просыпаться и ненавидеть своё отражение. — Она обхватила себя руками, словно ей вдруг стало холодно. — Каждый день играть роль, которую от меня все ждут, быть идеальной во всём. Всегда улыбаться, всегда сиять, всегда быть лучшей… — она нервно сглотнула. — Знаешь, как это выматывает?

От этой искренности и боли в её голосе Аля растерялась. Ещё пару дней назад ей казалось, что у Полины идеальная жизнь — популярность, красота, дизайнерская одежда. И, конечно, Роман, из всего класса обративший внимания только на неё одну.

— А я… я просто устала быть уродиной, — призналась она, глядя на свои руки — широкие, с коротко остриженными ногтями, такие непохожие на изящные руки Полины. — Глупой жирухой Костровой, над которой все смеются. Ты хотя бы… красивая.

Полина издала что-то между смехом и всхлипом.

— Красивая? — её голос вдруг стал резким, почти злым. — Ты считаешь меня красивой? Аля, я вешу сорок два килограмма при росте сто семьдесят. — Её голос упал до шёпота, словно она признавалась в чём-то постыдном. — Но смотрю в зеркало и вижу жир. Везде. Я вижу, как он нарастает с каждым съеденным кусочком. Каждый чёртов грамм… — её голос дрогнул.

Аля тихонько ахнула.

«Полина Лунёва — девушка с болезненно худощавой фигурой, длинными ногами и кукольной талией — и правда считала себя толстой? Такая страшная комедия абсурда».

— Я не могу есть, — продолжила Полина. — А если и ем, то сразу вызываю рвоту. — Она криво улыбнулась. — Да, ты вчера сказала правду. Всю.

Аля медленно кивнула, чувствуя, как краска заливает щёки.

— Прости за вчерашнее, — сказала она тихо. — Я не должна была вмешиваться. Это было не моё дело.

— Нет, — Полина покачала головой. — Я заслужила. Я ведь… я ужасно вела себя с тобой. Как последняя стерва. — Она глубоко вдохнула, словно собираясь с силами для чего-то очень трудного. — И эта пощёчина… — к удивлению Али, она вдруг протянула руку и коснулась её щеки кончиками пальцев. — Прости. Я просто испугалась. Что все увидят настоящую меня.

Аля замерла, не веря собственным ушам. Полина Лунёва просила у неё прощения? Полина Лунёва признавала, что поступила плохо? И, что ещё более невероятно, — считала себя уродливой?

— Я тоже ненавижу своё тело, — Аля с трудом сдержала нервный смешок, обнажая столь постыдную правду, — Бывает, что даже щипаю этот тупой жир до синяков.

Полина молча слушала. В её глазах не было отвращения или насмешки — только понимание.

— Мне казалось, что к тебе все относятся… хорошо, — продолжила Аля, не в силах остановить поток откровений. — Что твоя жизнь идеальна. Что у тебя есть всё, о чём я только мечтать могу — красота, популярность, внимание… заботливая семья.

Полина покачала головой, и её волосы, такие же гладкие и золотистые, как загадочный шарф с надписью на английском языке, мягко колыхнулись.

— Заботливая семья? — она горько усмехнулась. — С тех пор как отец ушёл, мать меняет мужчин как перчатки. А я… я перестала для неё существовать. Сейчас у неё новый — Дмитрий, такой… — Полина вдруг поёжилась, словно от холода, обхватила себя руками. По её телу прошла видимая дрожь. — Он смотрит на меня… ну, не так, как должен смотреть на дочь своей подруги.