Книга Цена (не) её отражения, страница 100 – Тория Кардело

Аля даже растерялась. Замерла на перепутье — между затаённой обидой, поселившейся в её сердце с самого первого дня в этой школе, и неожиданным сочувствием.

На мгновение Аля представила, как просто развернется и уйдёт, оставляя Полину наедине с её демонами.

«В конце концов, разве эта стерва не заслужила страданий?»

«Око за око. Зуб за зуб. Разве не в этом справедливость?»

И всё же… что-то останавливало её. Возможно, взгляд Полины — потерянный, затравленный, болезненно знакомый. Точно так же она сама смотрела на себя в зеркало после очередной изнурительной диеты, после неподходящего платья в примерочной магазина, после лишних килограммов на весах. Взгляд человека, который ненавидит себя больше, чем кто-либо другой. Родство с этой девушкой заставило их враждовать с первого дня знакомства.

— Ты… правда хочешь…

В горле предательски пересохло.

Глупый вопрос.

Резкий, неестественный смех Полины эхом отразился от пустых стен и высокого потолка.

— Какая разница? — она говорила тихо, но каждое слово будто вырывалось из груди с кровью. — Тебе-то что до меня? Иди, радуйся. Одной стервой в школе будет меньше. Это ведь то, чего все вы хотите, правда? Чтобы злобная Полина Лунева перестала портить всем жизнь своим существованием.

Эти слова сочились такой сырой, нелицеприятной правдой, что внутри у Али что-то дрогнуло. Ещё несколько дней назад, увидев поцелуй Полины и Романа, она мечтала, как соперница однажды просто исчезнет из школы. Хуже того, она бы злорадно улыбнулась от плохих новостей об этой стерве.

Но сейчас, глядя в эти тёмные глаза, полные слёз, Аля не чувствовала ни злорадства, ни даже обиды. Только мучительное, щемящее чувство — словно кривое зеркало показывало другую версию её собственной боли.

Она медленно обошла парту и села рядом с Полиной — совсем близко, на соседний стул, так, что их колени почти соприкоснулись. Аля почувствовала сладкий аромат жасмина с нотками цитруса — полную противоположность её дешёвому яблочному гелю для душа.

— Я знаю, что ты чувствуешь, — произнесла Аля тихо, глядя не на Полину, а на еёнить. Тонкие пальцы, безупречный маникюр, маленькая родинка у основания запястья. Рука, которая вчера оставила горящий след на её щеке.

— Ой, только не надо этих банальных утешений, — огрызнулась Полина, но уже без привычной ядовитой резкости. — «Всё наладится», «время лечит», вся эта чушь из дешёвых психологических брошюр. — Она фыркнула, сдувая прядь волос со лба. — Ты понятия не имеешь, что я чувствую.

Аля покачала головой.

— Нет, я правда знаю. Я сама… я собиралась сегодня вечером…

Она не договорила, испугавшись собственной откровенности. Но Полина уже смотрела на неё — впервые по-настоящему смотрела на неё, а не сквозь, как на пустое место. В её глазах — тёмных, как лесной мёд, с золотистыми крапинками вокруг зрачка — мелькнуло шокирующее понимание.

— Ты тоже?.. — голос Полины стал тише, человечнее.

Аля кивнула, чувствуя странное облегчение от возможности разделить с кем-то бремя собственной души.

— Я всё решила. Сегодня.

За окном пронеслась стая ворон — чёрные росчерки на сером фоне напоминали иероглифы древнего, забытого языка. Их карканье, глухое и зловещее, недобрым знамением донеслось сквозь шум дождя. За дверью царила школьная суета, но в классе стояла гнетущая тишина; Аля даже слышала их прерывистое дыхание.