Книга Цена (не) её отражения, страница 98 – Тория Кардело

— Принятие христианства князем Владимиром в 988 году стало поворотным пунктом не только в религиозной, но и в политической истории Руси, — начала она чётко, без обычного дрожания в голосе. Слова лились легко, словно она много лет выступала перед публикой.

За третьей партой Лиза Скворцова что-то шепнула Даше Масловой. Они прыснули со смеху, прикрывая рты ладонями и бросая на Алю насмешливые взгляды. Аля услышала обрывок фразы: «…сейчас опять покажет всем свой лифчик…».

Раньше эти слова вонзились бы в неё отравленными стрелами. А сегодня просто отскакивали от невидимого щита.

«Смейтесь, смейтесь», — думала Аля с холодным, отстранённым превосходством. — «Вечером я перееду. А вы останетесь в этом сером, унылом городе навсегда».

Аля улыбнулась, глядя прямо на шепчущихся девочек, и те удивлённо переглянулись. В их глазах мелькнуло недоумение. Это была не та Аля Кострова, которую они затравили — вечно зажатая, вечно краснеющая, вечно извиняющаяся за собственное существование. У доски стояла Александра — с прямым взглядом, расправленными плечами и лёгкой, почти снисходительной улыбкой на губах.

Кажется, даже Мария Сергеевна, отвлекшаяся от заполнения журнала, слушала ее с приятным удивлением.

Сегодня даже Роман явился в школу, хотя в последние несколько дней его было не видно. Он сидел за последней партой, глядя в окно на серый октябрьский дождь, как обычно, отстранённый от всего происходящего. Под глазами у него снова залегли темные круги, словно он не спал несколько дней, кудри растрепались, а школьная рубашка выглядела слегка небрежно.

Его по-прежнему окружал ореол тайны и недосказанности. Но даже он теперь не заставлял трепетать ее сердце — гораздо больше ее волновал Ноктюрн, его двойник из Ткани Снов. И скоро они всегда будут рядом.

Аля задержала на однокласснике взгляд чуть дольше, чем следовало бы, и он внезапно повернул голову и посмотрел прямо на неё впервые за день.

Их взгляды встретились — всего на мгновение, на долю секунды, — но по позвоночнику Али пробежал холодок. В его глазах было что-то… странное. Словно он увидел в ней кого-то знакомого, кого-то… не отсюда.

Она быстро отвела взгляд, продолжая свой рассказ, но внутри что-то дрогнуло натянутой струной. Жаль, она пока не могла понять, что именно.

Но кто действительно привлек её внимание, так это Полина Лунева. Сегодня на всех уроках она молчала, не сидела, как обычно, рядом с Романом, а забилась в угол, у окна, и выглядела… непривычно. Бледнее обычного, с потухшими глазами и искусанными губами. И на шее — золотистый шелковый шарф, который Полина почему-то сжимала в пальцах, как спасательный круг.

«Может, они поссорились с Романом?»

Впрочем, какое ей дело до Полины Луневой? Особенно после вчерашней пощечины в раздевалке.

— В заключение хочу отметить, что выбор православия определил культурную идентичность России на тысячелетие вперёд, — закончила Аля твёрдо, уверенно, с удивительной скрытой силой. — Спасибо за внимание.

В классе повисла тишина. Мария Сергеевна слегка нахмурилась по привычке, задумчиво пролистнула журнал, а затем кивнула Але:

— Хорошее выступление, Кострова. Твёрдая «пятёрка».

В любой другой день она бы ликовала, звонила бы родителям, гордилась бы собой. Но сегодня… сегодня это не имело никакого значения. Оценки, школа, будущее — всё это потеряло важность.