Книга Цена (не) её отражения, страница 97 – Тория Кардело

Но это было почти приятно — чувствовать хоть что-то, кроме пустоты и голода. Полина подставила лицо дождю, запрокинув голову к низкому, затянутому тучами небу. Вода смешивалась со слезами, смывала остатки косметики, которую она не успела стереть перед ссорой.

И вдруг, неожиданно для самой себя, Полина начала смеяться. Сначала тихо, почти беззвучно, потом громче, громче, пока смех не превратился в неконтролируемый истерический хохот. Она смеялась, запрокинув голову, чувствуя, как капли дождя попадают в открытый рот, смешиваются со слюной, как мокрые волосы липнут к лицу, как тонкая ткань халата промокает насквозь и облепляет тело.

Этот звук — отчаянный, надломленный, совершенно безумный — разносился над двором, отражаясь от стен соседних домов. Если бы кто-то услышал, то решил бы, что на балконе стоит сумасшедшая. И, может быть, оказался прав.

Нитьв кармане халата напоминала скоройтрансформации.

И в этот момент, стоя на балконе под проливным дождём, смеясь, как безумная, Полина впервые за долгие месяцы почувствовала что-то похожее на умиротворение.

Но смех резко оборвался. В голове, сквозь шум дождя и истерику, пробился тихий, трезвый голос. Голос маленькой девочки, которая когда-то пекла печенье с мамой.

«Ты же понимаешь, что это не просто магия?».

Полину передёрнуло. Страх ледяной иглой кольнул сердце. Рука дрогнула. Захотелось выбросить «нить», избавиться от неё.

— Нет, — прошептала она, зажмуриваясь. — Я просто больше не буду жирной неудачницей. Стану идеальной.

Голос разума кричал:

«Это ложь! Остановись!»

Но голос обиды и боли кричал громче:

«А здесь тебя ждёт только кухня с Димой и мамины пьяные скандалы. И жир, жир, жир… Ты хочешь остаться здесь?»

— Я просто перейду на другой уровень, — прошептала она в дождь. — Я докажу им всем. Я стану совершенством.

Что-то внутри продолжало кричать: это ошибка. Чудовищная, фатальная ошибка, замаскированная под надежду. Но в тот момент, ослеплённая иллюзиями, Полина этого не видела. Она видела лишь сияющую дверь там, где была кирпичная стена.

* * *

Как вам история Полины? Удивило ли, что они с Романом не любили друг друга?

Иногда Але нравилось погружаться в историю. Прикасаться к чему-то древнему, вечному и неизменному. В отличие от непредсказуемого настоящего, прошлое казалось надёжным и безопасным.

И она с искренним интересом готовила доклад по истории России о Древней Руси и эпохе князя Владимира. И с таким же неподдельным, липким ужасом ждала очередного часа позора — выступления, пусть и всего лишь перед своим классом. Еще с начальной школы Аля знала этот сценарий наизусть — сколько раз она стояла у доски, чувствовала себя голой и беззащитной, краем уха улавливала шёпот и смешки!

Но не сегодня.

Сегодня ее не покидала странная, почти невесомая лёгкость. Ладони оставались сухими, колени не дрожали. Тревога растворилась, уступив место отстраненному спокойствию, будто всё происходило с кем-то другим, а она лишь наблюдала со стороны.

Это последний урок. Через пару часов она навсегда останется на Ткани Снов.

Она расправила плечи, медленно выдохнула и подняла взгляд. Лица одноклассников размывались, словно фотографии не в фокусе — будто они были не совсем реальными.

«Или это я уже не совсем здесь?»