Книга Цена (не) её отражения, страница 208 – Тория Кардело

Нити вокруг задвигались в новом ритме, создавая образы — смутные, расплывчатые, но узнаваемые. Люди. Истории. Эпохи.

— Я изучала психологию и философию задолго до того, как появились эти науки, — продолжала Агата, глядя куда-то сквозь Алю. — Но всегда была лишена человеческого. Я видела боль и радость, любовь и ненависть, триумф и отчаяние. И не раз задумывалась — почему люди должны страдать, если их можно легко лишить этих страданий? Всего лишь переместив в «другое место».

В её словах не осталось высокомерия, только глубокая задумчивость, словно она до сих пор искала ответ на этот вопрос.

— Со временем я стала задумываться о том, что сама хочу понять, что такое — быть человеком. Быть матерью, — последнее слово она произнесла почти благоговейно.

Её пальцы коснулись одной из нитей — золотистой, тёплой. Нить засветилась ярче, и в её свете Аля увидела образ — маленького мальчика, лежащего в постели. Бледного, измождённого ребёнка с огромными глазами, в которых застыло страдание и покорность судьбе.

— Ему было восемь, — тихо сказала Агата. — Он умирал от неизлечимой болезни. Медленно, мучительно. Его мать… она не могла этого вынести. Оставила его с равнодушной няней и уехала, спасаясь от собственной боли.

В её голосе не было осуждения, только констатация факта.

— Но мальчик был сновидцем. Он мечтал о волшебной стране, где нет боли и страданий. И я явилась к нему, — нить в её руках задрожала; образ мальчика улыбнулся, а его лицо озарилось надеждой. — В образе доброй феи, какой он меня представлял. И перенесла на Ткань Снов, избавив от страданий.

Она отпустила нить, и образ растаял в воздухе.

— После этого мне ещё больше захотелось понять, каково это — быть матерью, — она подняла глаза, и в них Аля увидела что-то человеческое, слишком человеческое. — Ощущать эту связь, эту бесконечную любовь и заботу.

Она провела пальцами по чёрному веретену, и нити в зале вновь чуть задрожали, словно разделяя её горечь.

Внезапно всё встало на свои места. Роман. Его история. Его вина, о которой он говорил.

— Роман… — прошептала Аля. — Он продал вам свою настоящую мать, да? Это правда?

Агата кивнула, и на её лице появилась смесь боли, нежности и чего-то ещё, более глубокого и тёмного.

— В обмен на мой приход в реальный мир в качестве его матери, — она говорила почти шёпотом, словно признаваясь в чём-то сокровенном. — Его настоящая мать… она была не плохим человеком. Скорее сломленным. Потерянным. Раздавленным жизнью.

Она сделала паузу, словно подбирая слова.

— В тот момент, когда я заняла её место, я впервые испытала материнские чувства, — её голос дрогнул. — Я, существо вне времени и пространства, вдруг почувствовала… привязанность. Заботу. Тревогу за кого-то, кроме себя.

Нити вокруг задрожали, засветились ярче, словно отзываясь на её эмоции.

— Я мечтала познать, что такое человеческое, при этом оставшись прядильщицей снов, — она посмотрела на свои руки, словно видя их впервые. — Но мне тоже пришлось заплатить определённую цену — уязвимость к эмоциям, к привязанностям.

Она печально потупила взгляд, продолжая плести нити снов.

— Мне тоже пришлось пожертвовать фрагментом собственной реальности, — она подняла глаза, и Аля увидела в них боль, не характерную божественному существу. — Ради пути к идеальному. К тому, чего я желала больше всего — понять, что значит быть человеком. Быть матерью.