Книга Цена (не) её отражения, страница 49 – Тория Кардело

Мама присела перед ней на корточки, взяла за руки и посмотрела прямо в глаза — так серьёзно, как будто говорила что-то самое главное в жизни.

— Когда-нибудь ты станешь кем захочешь. Моделью, дизайнером, кем угодно. А этот шарф будет напоминать тебе, что нельзя переставать мечтать. Даже если кажется, что звёзды — слишком далеко. Договорились?

Полина бросилась маме на шею, вжалась в её тёплый свитер, вдохнула знакомый запах духов — цветы и кокосовый гель для душа, мамин запах.

— Давай я тебе его завяжу, — предложила мама, — и сделаем парочку фоток для папы? Он обзавидуется, что пропустил такой момент!

А потом…

Спустя три года папа ушёл.

Потом мама перестала пахнуть цветами и кокосовым гелем для душа.

Потом появились они — чужие мужчины с громкими голосами и липкими руками.

И шарф остался единственным напоминанием о том, что когда-то мир был другим.

Полина стояла перед зеркалом в ванной, впиваясь в отражение ненавидящим взглядом. Пальцы автоматически растушёвывали тональный крем, затем пудру, затем контур — чтобы срезать эти омерзительные щёки, которые никак не хотели становиться достаточно впалыми. По крайней мере, ей так казалось.

Недостаточно.

Везде жир.

Мерзкий, отвратительный, непроходящий жир.

Живот никогда не становился плоским. Бёдра не хотели сужаться.

«Как у толстой коровы Костровой».

Пальцы дрожали — от голода, от злости, от бессилия. Она едва не уронила тушь, чудом поймав её у самого края раковины.

«Нужно продержаться до вечера. Нет».

Может, съесть половинку яблока?

«Нет. Ни в коем случае».

Завтра взвешивание.

Она глубоко вдохнула, глядя в зеркало.

«Ты должна быть идеальной. Ты обязана быть идеальной».

* * *

Полина шла, кутаясь в новый шарф — не тот, золотой, а в брендовый, купленный на деньги отца.

«Неблагодарный подарок от неблагодарного человека».

Холод пробирался сквозь тонкие колготки, но пальто она намеренно не надела — чем сильнее мёрзнешь, тем больше калорий сжигается.

На крыльце школы уже толпились ученики, дожидаясь звонка. Полина замедлила шаг, выпрямила спину, поправила волосы — её появление должно было быть безупречным.

И тут взгляд наткнулся на них.

Роман. Высокий, темноволосый, в расстёгнутом пиджаке, несмотря на холод — он всегда делал вид, что ему всё равно. Он стоял, прислонившись к перилам, с видом смертельно скучающего человека.

А рядом…

Нет, только не это.

Аля.

Толстая, неуклюжая, вечно краснеющая Аля Кострова, размахивающая руками и что-то бубнящая.

Полину будто ударило током.

«Эта корова. Эта жирная, безвкусная корова. Как она смеет подходить к нему?!»

После того, как Влад бросил её ради выскочки Юльки, Роман оставался единственным парнем в школе, достойным её внимания. Пусть она и сомневалась в искренности своих чувств, пусть она и не видела с ним будущего, но…

Только не жирная Кострова!

Ни за что.

Полина ускорила шаг и, подойдя ближе, окликнула Романа с самой ослепительной улыбкой:

— Привет! Ты получил моё селфи из спортзала?

Тот обернулся, и в его глазах мелькнуло облегчение — наконец-то предлог прервать этот нелепый разговор.

— А, привет, Полин. Нет, ещё не смотрел.

«Врёт. Конечно, смотрел. Просто не хочет признаваться, что проигнорировал».

Но она не позволит ему так легко отмахнуться.

— Я вчера побила все рекорды — три часа без перерыва в зале! — Полина демонстративно не смотрела на Алю, будто та была пустым местом. — Кстати, фотка с моего последнего фотосета набрала больше лайков, чем все мои селфи вместе взятые.