Книга Цена (не) её отражения, страница 74 – Тория Кардело

Аля замерла, чувствуя, как по телу разливается жар. Ноктюрн смотрел на неё выжидающе, с надеждой и почти детским любопытством.

— Я… — она запнулась, сглотнула комок в горле. — Да, я бы хотела. Но…

— Но? — он склонил голову набок, изучая её лицо.

— Но я никогда не рисовала… на людях, — она слегка покраснела.

— Тогда я буду твоим первым холстом.

Ноктюрн внезапно начал расстёгивать пуговицы своего пиджака. Плавными, неспешными движениями снял его, аккуратно повесил на спинку ближайшего кресла, затем ослабил серебряную заколку на воротнике белоснежной рубашки.

Аля затаила дыхание, наблюдая, как он расстёгивают пуговицы одну за другой. Никогда раньше она не видела его без пиджака. Рубашка соскользнула с его плеч, открывая взгляду бледную кожу. Аля невольно выдохнула, пораженная красотой его тела. Ноктюрн был стройным, но не худощавым — мышцы под кожей двигались плавно, как скрытые волны под гладкой поверхностью моря, а грудь и плечи выглядели творением скульптора.

Он сделал приглашающий жест и подошёл ближе. Повеяло знакомым, любимым ароматом — смесью дождя, морской соли и звёздной ночи.

— Что… что мне нарисовать?

— Всё, что подскажет твоё сердце, — Ноктюрн сделал ещё шаг вперёд. Теперь они стояли почти вплотную, и его обнаженный торс был в нескольких сантиметрах от неё; она ощущала тепло его кожи. — Я хочу носить на себе твоё искусство. Хочу, чтобы частица тебя всегда была со мной.

Эти слова затронули её до глубины души так, что всё внутри затрепетало. Она окунула кисть в ультрамариновый цвет и, преодолев робость, коснулась его кожи. Краска легла идеальной линией, светящейся изнутри, как настоящие звёзды на ночном небе. Колкие импульсы пробежали по всему телу, словно сама вселенная дарила ей свою энергию. Она начала рисовать на его груди созвездия — реально существующие и воображаемые.

Затем перешла к плечам. Из краски глубокого изумрудного цвета появились нотные станы с нотами — мелодии ноктюрна Шопена, той самой мелодии, под которую они танцевали на балу; в реальном мире Аля не слишком разбиралась в музыке, но здесь смогла с лёгкостью представить даже такую сложную композицию.

— Красиво, — прошептал Ноктюрн, глядя на свои руки, покрытые тонкими синими и зелёными линиями, складывающимися в музыкальный узор. — Ты превращаешь меня в произведение искусства.

— Ты и так произведение искусства, — тихо ответила Аля, продолжая творить. — Я только добавляю цвета.

Кисть скользнула по его груди, и она почувствовала частое сердцебиение под пальцами.

— Здесь становится прохладно, — Аля заметила мурашки на его коже. — Может, разожжём камин?

Ноктюрн напрягся, его глаза расширились.

— Нет! — выпалил он слишком резко, но тут же смягчился, явно заметив удивление на её лице. — Прости… Я просто… не люблю огонь… он уничтожает. Поглощает. Превращает всё в пепел. Даже здесь…

Аля внимательно посмотрела на него, понимая, что за этими словами скрывается нечто большее.

— Ты боишься огня, — это был не вопрос, а утверждение.

Ноктюрн медленно кивнул:

— Да. Это… один из моих страхов. — Он посмотрел на неё с лёгкой улыбкой. — А чего боишься ты?

Аля опустила глаза, повертев в руках кисточку.

— В том мире… в реальности… я боюсь себя, — призналась она тихо. — Боюсь своего тела. Своего отражения в зеркале. Если бы ты только видел меня там…