Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 56 – Диана Фурсова

— К вниманию — да. К унижению — нет.

Каэль посмотрел на неё. Взгляд был предупреждающий.

Но не запрещающий.

И это решило всё.

Селеста улыбнулась чуть холоднее.

— Вы очень трепетны для женщины, которая ещё недавно не желала видеть их за одним столом.

Зал замер.

Вот он, удар. Не тайный, не в коридоре. Публичный. Красивый. Почти справедливый. Все знали. Все слышали. Теперь это прозвучало вслух перед гостями рода Вейр.

Риан окаменел.

Лира опустила голову.

Элиана почувствовала, как прежняя вина снова сомкнулась вокруг горла. Она могла бы промолчать. Могла бы побледнеть, отступить, дать Каэлю ответить. Но тогда дети услышали бы только одно: мачеха виновата, значит, всё хорошее было ложью.

Она посмотрела на Селесту.

— Да. Я сказала жестокие слова. И эти дети слышали их. Я не стану притворяться, будто этого не было.

В зале никто не дышал.

— Но если взрослый однажды сказал плохое, это не значит, что ребёнок обязан всю жизнь стоять под этими словами. Риан и Лира не должны доказывать право быть в собственном доме только потому, что взрослые вокруг них ошибались.

Селеста чуть прищурилась.

— Ошибались?

— Да.

— Вы называете раннее пробуждение силы ошибкой взрослых?

Элиана почувствовала, как рядом с ней Риан вздрогнул.

Лира подняла глаза.

Вот к чему всё шло. Не к этикету, не к ленте, не к слову «дикий». Их пытались вывести на середину зала и заставить сам факт их силы выглядеть недостатком.

— Нет, — сказала Элиана. — Их силу я ошибкой не называла.

— Тогда что же ошибка?

Элиана повернулась так, чтобы видеть не только Селесту, но и зал, и Каэля, и детей рядом.

— Ошибка — смотреть на ребёнка и видеть прежде всего угрозу репутации.

Где-то в зале кто-то тихо ахнул.

Селеста перестала улыбаться.

— Вы говорите опасные вещи.

— Я говорю очевидные вещи. Просто здесь их слишком долго произносили шёпотом.

Каэль шагнул ближе.

— Элиана.

Она услышала его. И услышала в его голосе не только предупреждение. Там была тревога. Он понимал, что каждое слово сейчас могут использовать против них. Но если молчать, против детей используют их собственный страх.

Элиана посмотрела на Риана. Мальчик стоял рядом, белый от напряжения, но не отступал. Лира держала его рукав и впервые не прятала лицо.

Тогда Элиана сделала то, чего не планировала.

Она встала чуть впереди близнецов.

Не закрыла их полностью — не забрала их место. Но встала так, чтобы любой следующий удар сначала встретил её.

— Риан и Лира Рейвар — дети этого дома, — сказала она. — Они имеют право смеяться во дворе, рисовать в игровой, выбирать цвет ленты, спорить с взрослыми, ошибаться за столом и не быть идеальными каждую секунду только потому, что кто-то боится их силы.

Голос её не сорвался. Не стал громче. Но зал слышал каждое слово.

— Они не ошибка рода. Они его будущее.

После слов Элианы зал не сразу нашёл, как дышать дальше.

Свечи горели ровно, музыка где-то у дальней стены всё ещё пыталась держать вежливый ритм, слуги стояли с подносами, гости рода Вейр сохраняли воспитанные лица. Но на несколько мгновений всё это стало тонкой декорацией, натянутой поверх настоящего: двух детей, застывших под чужими взглядами, женщины, которая встала перед ними, и генерала-дракона, который впервые не остановил её.