Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 66 – Диана Фурсова

— Как необычно, — сказала она, оглядев стол. — Леди Рейвар решила спорить с Советом через архив?

— Леди Рейвар решила прочитать то, чем Совет прикрывается, — ответила Элиана.

Селеста улыбнулась.

— Смело. Обычно такие тексты читают с детства.

— Значит, мне придётся наверстать за ночь.

Каэль положил приказ Совета на стол.

— Нам нужны основания оспорить немедленный вывоз детей из замка.

— Таких оснований может не быть, — мягко заметила Селеста. — Совет не любит, когда ранняя сила остаётся без наблюдения.

Элиана взглянула на неё.

— Совет не любит или род Вейр?

— Леди Элиана, сейчас не время для женской ревности.

Марта подняла глаза от книги.

Эвен тихо кашлянул.

Каэль сказал холодно:

— Здесь точно не время для неё, леди Селеста. Говорите по делу.

Селеста слегка склонила голову.

— Разумеется.

Элиана не позволила себе ни благодарного взгляда, ни укола. Не сейчас. Сейчас каждый человек в архиве был нужен не для победы в личном споре, а для одного: удержать Риана и Лиру дома хотя бы до тех пор, пока их судьбу не перестанут решать как перевозку опасного груза.

Они работали почти до рассвета.

Дорн открывал ящики и доставал хартии. Каэль отбирал те, где упоминались наследники с ранней силой. Селеста, к её чести, читала быстро и точно, хотя каждое найденное ею положение чаще подтверждало право Совета, чем ослабляло его. Марта сверяла домашние записи: рождение детей, признание их родом, старые подписи свидетелей. Эвен неожиданно оказался полезнее всех в местах, где древние формулы были вырезаны не на бумаге, а на тонких деревянных дощечках — он читал их пальцами, как мастер читает волокна дерева.

Элиана сначала терялась в словах.

«Родовое удержание». «Порядок проявления». «Старший голос крови». «Временное изъятие из домашнего круга». Каждая формулировка была такой чужой и холодной, что хотелось сжать листы и бросить в огонь. Но она заставляла себя читать. Медленно. Спросить, если не понимает. Не делать вид, что знает. Не стыдиться незнания больше, чем бояться за детей.

К третьему часу ночи Селеста закрыла очередную хартию.

— Всё ведёт к одному. Если Совет признаёт проявление силы нестабильным, он имеет право забрать детей на проверку рода.

— Без согласия отца? — спросила Элиана.

— Если считает, что отец действует из личной привязанности вопреки порядку.

Каэль стоял у дальней полки. При этих словах его лицо стало жёстче.

— Личная привязанность к собственным детям теперь вина?

— Для Совета — слабость, если она мешает безопасности рода, — ответила Селеста.

— Безопасности, — тихо повторила Элиана. — Как удобно.

Селеста посмотрела на неё.

— Это не гостиная, леди Рейвар. Здесь красивые возражения не помогут.

— Значит, найдём некрасивые.

Марта вдруг замерла над толстой книгой в кожаном переплёте.

— Подождите.

Все повернулись к ней.

Старшая служанка провела пальцем по строке. Потом ещё раз. Лицо у неё изменилось не сильно, но Элиана уже видела эту перемену: Марта нашла что-то важное и пока боялась поверить.

— Это книга домашних признаний рода Рейвар, — сказала она. — Здесь не Совет. Здесь внутреннее право семьи.

Каэль подошёл к столу.

— Что там?

Марта читала медленно, подбирая современный смысл старым словам:

— «Если дитя крови драконьей в раннем крыле своём не принимает руки Совета, но принимает руку дома, дом может выставить защитника из круга семьи. Отец — щит крови. Мать рода — голос дома. А коли мать крови ушла за грань или лишена места, дитя может добровольно принять мать дома пред свидетелями».