Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 97 – Диана Фурсова

— Что?

Элиана посмотрела на лошадку Риана. Провела пальцем рядом с отломанным ухом, не касаясь слишком резко, будто даже игрушке могла причинить неловкость.

— Мне нужно сказать вам правду.

Он не перебил.

— После неё вы можете решить, что я опаснее Селесты, Дорены и Совета вместе.

Каэль медленно повернулся к ней всем корпусом.

— Говори.

Элиана подняла глаза.

Перед ней был мужчина, которого она боялась в первый день. Муж чужой женщины. Отец детей, которых она теперь не могла представить чужими. Генерал-дракон, который умел быть стеной, но сегодня впервые стал домом.

И она сказала:

— Я не прежняя Элиана.

Каэль не шевельнулся.

Она заставила себя продолжить, пока хватало смелости.

— Я помню её лицо, потому что вижу его в зеркале. Помню её почерк, потому что моя рука теперь пишет так же. Но её жизнь… не моя. Я проснулась в этом теле несколько дней назад. До этого у меня был другой мир. Другая жизнь. Другое имя.

Слова падали между ними одно за другим, и с каждым становилось тише.

— Я не знаю, куда исчезла прежняя Элиана. Не знаю, почему оказалась здесь. Не знаю, можно ли это объяснить вашими законами. Я знаю только, что открыла глаза в северной башне и увидела, как меня боятся. Сначала хотела просто выжить. Потом увидела детей.

Голос всё-таки дрогнул.

— И уже не смогла уйти внутренне. Даже если это не моя вина, теперь это моя ответственность. Но я не хотела, чтобы вы узнали от Совета, от Селесты, от чужого шёпота или по моей ошибке. Вы должны услышать от меня.

Каэль молчал.

Элиана смотрела на его лицо и ждала.

Сейчас он встанет.

Отойдёт.

Назовёт её обманщицей, чужой, угрозой. Потребует вернуть кольцо. Заберёт у неё право видеть детей, потому что кто доверит Риана и Лиру женщине, которая признаётся, что заняла тело их мачехи и не знает почему?

Она была готова к этому.

Почти.

Каэль медленно опустил взгляд на её руки. На лошадку Риана, которую она всё ещё держала бережно, как обещание.

— Поэтому ты всё время говорила о прежней Элиане, — сказал он.

Не вопрос.

Элиана кивнула.

— Да.

— Поэтому не знала дом.

— Да.

— Поэтому боялась спрашивать лишнее.

— Да.

Он поднялся.

Вот и всё.

Элиана заставила себя не закрыть глаза.

Каэль сделал шаг.

Не от неё.

К ней.

Остановился напротив, опустился на одно колено, чтобы видеть её лицо снизу, как она сама столько раз делала с детьми, чтобы не давить ростом и властью.

И это оказалось страшнее любого гнева.

— Как тебя звали? — спросил он.

Элиана не смогла ответить сразу.

Потому что ждала отвержения.

А он спросил имя.

— Как тебя звали? — спросил Каэль.

Элиана молчала.

Вопрос оказался страшнее любого обвинения. К обвинению она была готова. К холоду — тоже. К приказу уйти, к подозрению, к тому, что он заберёт у неё лошадку Риана и вместе с ней последнее тонкое право быть рядом с детьми.

Но он спросил имя.

Не доказательства. Не объяснения. Не удобную версию, которую можно было бы вынести Совету и спрятать в архиве. Просто имя той женщины, которой не было в этом мире ни на одном листе, ни в одной книге, ни в одной памяти, кроме её собственной.

— Анна, — сказала она наконец.

Слово прозвучало непривычно.

Здесь, под сводами замка Рейвар, среди драконьих гербов, серебряных теней, старых законов и детской лошадки с отломанным ухом, её прежнее имя стало почти хрупким. Слишком простым. Слишком человеческим. Словно маленький огонёк, принесённый из другого мира в огромную каменную зиму.