Книга Падшая, страница 60 – Ольга Росса

Напряжение от неожиданного поцелуя спало. Нэшел снова взял мою ладонь, и мы пошли обратно, к дому шана, откуда была слышна музыка. В просторной беседке пять музыкантов выводили мелодию, несколько не привычную для моих ушей, но очень мелодичную и спокойную. Национальные инструменты отличались от традиционных в Империи инструментов не только своей формой, но и звучанием. Я старалась уделить все свое внимание музыке или непринужденной беседе, но весь вечер, проведенный на подушках, мои мысли возвращались к поцелую Нэшела. Я никак не могла забыть его горячие и нежные губы. И я не хотела самой себе признаваться, что этот поцелуй произвел на меня неизгладимое впечатление, и мне понравилось целовать чужого жениха.

На следующий день Нэшел уехал с утра в порт, оставив меня в особняке, Сидихай тоже уехал по делам. Так что я осталась одна с обитателями дома, из которых только Гианара худо-бедно разговаривала на имперском, но общаться с ней не было никакого желания.

Завтрак слуги принесли в покои, но осталась я одна ненадолго. В комнату робко постучали, не успела я открыть дверь, как толпа женщин, щебеча на иттихадийском, ворвалась в гостиную. Обескураженная и ничего не понимая, я с изумлением наблюдала за нежданными гостями. Воодушевленно женщины между собой разговаривали, попутно доставая из большого короба отрез легкого красного шелка, нитки, иглы. Самая старшая из них повернулась ко мне, держа в руке ленту.

— Миана Иледа, шанкас судыбай. Иш канар ен пад, - проговорила женщина, протягивая ко мне руки. В ответ я только похлопала глазами, ничего не понимая.

— Шанкас судыбай! Иш канар ен пад! – повторила снова женщина, показывая на ткань.

— А-а-а, платье? – поняла я, наконец, что хочет от меня иттихадийка. Вспомнила, что Нэшел говорил о примерке.

— Шанкас! Шанкас! – радостно проговорила женщина, обхватывая меня лентой в области груди.

И тут началась канитель: обмерка моих параметров, беготня, раскрой ткани, впятером женщины принялись шить платье. И все это в моих покоях. Меня постоянно просили примерить платье. Два часа я провела в шумной компании иттихадиек.

Вдруг двери в покои открылись, и без стука в комнату вошла Гианара, одетая в дорогое широкое платье, подпоясанная кушаком, инкрустированным драгоценными камнями, в руках она держала еще один короб.

— Миана Иледа, как вы тут? – спросила она, надменно взглянув на меня.

— Хорошо, - ответила я, стоя смирно, так как портниха прикрепляла булавками рукав. – Зачем вы пришли?

— Принести шанкас для судыбай, - ответила она на смеси имперского с иттихадийским. И вытащила из короба платье, полностью сшитое из тонкого золотого кружева. – Шанкас вязать очень долго, не успеть до праздника. Мой атак приказать мне отдать свой шанкас для судыбай мианы Иледы и шана Брена.

Несколько секунд я молча обдумывала, что же мне сказала Гианара.

— Это ваше платье? – наконец, поняла я смысл фразы.

— Да, именно, моя шанкас, - кивнула гордо девушка. – Мне его связать, готовить к судыбай.

— Я не могу принять его, - твердо произнесла я. – Это ваше платье.

— Мне новое связать! Не переживать! Размер и рост подходить! – девушка отдала платье портнихам, и они принялись его рассматривать, ахая от восторга.

— Миана Гианара, а когда ваша судыбай? – решила я спросить у девушки, разглядывая ее исподлобья.