Книга Ножницы, страница 26 – Анна Завгородняя

— Вам следовало одеться теплее, — попенял баронессе фон Дитрих.

Она в ответ усмехнулась.

— Я давно позабыла, каково это – мерзнуть зимой. И не ожидала, что озябну так скоро. – Взгляд Лорелей обратился ко мне. Баронесса несколько секунд словно размышляла, затем без особого энтузиазма кивнула мне.

— Все ли вы приготовили? – спросила я, глядя в глаза аристократке.

— Да. Все, что было по списку в письме Макса. – Баронесса неловко поежилась, и я поняла, что она хотела что-то спросить, но по какой-то причине не решилась. Возможно, ее смущало присутствие мужчин?

— Маргарета уже ждет, — продолжила Лорелей. – Ей стало хуже, так что я рада, что вы решились так быстро…

— Боюсь, у нее слишком мало времени, — обронила я, отметив, как насупились тонкие брови Леннинген.

— Что Рихтер? – спросил фон Эберштейн, когда до дворца осталось рукой подать.

— Был сегодня у его величества, — ответила баронесса. – Ума не приложу, что они делают вместе. Но ни мне, ни ее величеству, не нравится растущее влияние этого колдуна на нашего кайзера. И это при том, что между супругами давно нет согласия.

— Вот как? – усмехнулся Уве. — Кенинг беспокоится за нашего славного монарха даже зная, сколько у него женщин на стороне?

— Наш драгоценный кайзер — меньшее зло, милый Уве, — резко ответила Лорелей. – У его величества и прежде были неудачные советники. Но этот… — Баронесса вздохнула. – Сейчас я могу говорить открыто: колдуна при дворе боятся и недолюбливают. Все считают, что он негативно влияет на кайзера, но пока не ясны его мотивы. Если бы дело было только во власти и в стремлении подняться выше, я бы еще это поняла. Но там что-то другое.

Она бросила на меня быстрый взгляд и предупредила:

— Вы ведь не станете болтать лишнего, госпожа Вандермер?

— Если заранее не доверяете мне, не следовало просить о помощи, — парировала я.

Лорелей криво усмехнулась.

— Зелье забвения еще никто не отменял, — сказала она.

Экипаж остановился, но ни Макс, ни Уве не поспешили выбраться из салона. Более того, фон Эберштейн хмуро посмотрел на баронессу и холодно предупредил:

— Даже не думай, иначе будешь иметь дело со мной.

Леннинген и бровью не повела. Баронесса улыбнулась, наклонившись ближе к графу и прошептала:

— Если она будет держать язык за зубами, у меня не будет повода беспокоиться, не так ли? Но, — Лорелей села прямо, бросив быстрый взгляд на мои руки в черных, магических перчатках, — но с зельем было бы спокойнее.

Макс сверкнул глазами, и Леннинген неожиданно рассмеялась, а я, не выдержав, произнесла:

— Мы сейчас напрасно тратим время госпожи Маргареты, — после чего открыла дверцу экипажа и, не дожидаясь, когда кучер подаст мне руку, выбралась наружу.

Морозный воздух мгновенно превратил мое дыхание в серое облачко пара. Я отошла от кареты, запрокинув голову к небу, которое начало затягивать тучами.

— Мы у черного входа, — заявил Уве, неожиданно оказавшись рядом. Я едва расслышала, как он выскользнул из экипажа, но присутствие вампира, как ни странно, придало мне уверенности в себе.

Посмотрев прямо перед собой, я увидела то, что барон назвал черным ходом. Это были самые обычные, разве что только высотой в добрых три метра, двери, украшенные резьбой и оснащенные массивным кольцом, которую держит в зубах голова змеи.