Книга Ножницы, страница 8 – Анна Завгородняя

— Я про статуи, — пояснила тихо, а затем мы вошли в дом и разговор с фон Дитрихом плавно сошел на нет, потому что в холле здания нас ждала его хозяйка.

На баронессе было чудесное бархатное платье насыщенного синего цвета. Оно выгодно оттеняло ее кожу и глаза. Тяжелые, темные волосы Лорелей подняла и заколола золотыми шпильками, украшенными крупными сапфирами. Такое же сапфировое колье красовалось на шее женщины.

— Благодарю за то, что приехали, — произнесла баронесса Леннинген, глядя на графа. Они обменялись приветствиями, а я присела в книксене, краем глаза уловив, что расторопный лакей, закрыв за нами входную дверь, уже спешит принять у господ верхнюю одежду. Кажется, кроме этого слуги в доме никого больше не было. Я поняла, что Лорелей решила перестраховаться. Вероятнее всего, этому лакею баронесса доверяла.

— Я отпустила всю прислугу на сегодня кроме Рупрехта и лекарки из дворца, которая присматривает за больной, — сообщила нам госпожа Леннинген.

Слуга собрал верхнюю одежду, принял трость графа и мою накидку, после чего удалился.

— Не будем терять время, — предложила я, и Лорелей в первый раз взглянула на меня.

— Госпожа Вандермер. – Ее губы тронула странная улыбка. Я никак не могла понять, что скрывается за ней: насмешка, толика уважения, или равнодушие, прикрытое маской. – Если вам сегодня удастся помочь больной фрейлине ее величества, я постараюсь, в свою очередь, сделать так, чтобы кенинг помогла и вам.

— Сделаю все, что в моих силах, — быстро ответила я.

— Уж постарайтесь, милочка. Никто до вас не разгадал тайну этого недуга. А кенинг очень привязана к своей фрейлине, — ответила мне хозяйка дома.

Я мысленно поморщилась. Ну почему госпожа Леннинген не умеет разговаривать нормальным языком? Она даже просить о помощи адекватно не может.

Право слово, неприятная женщина.

Баронесса скользнула взглядом по застывшему рядом со мной Уве, улыбнулась вампиру (намного искреннее, чем мне) и, развернувшись, направилась к широкой лестнице, ведущей наверх.

— Идемте, госпожа Вандермер, — произнес Максимильян, словно извиняясь за манеры Лорелей.

Преодолев лестницу, мы свернули в правый коридор. Я отметила богатое убранство дома и какой-то странный нежилой дух, витавший в воздухе. По всей видимости, госпожа Леннинген предпочитала покои в королевском дворце собственному особняку и здесь бывала слишком редко. Нет, слуга проветрил помещение. Постарался это сделать, но видимо, окна открыли ненадолго, потому что воздух все еще был спертым.

— Она здесь, — сказала баронесса, останавливаясь перед высокой дверью. Постучав, госпожа Лорелей дождалась, когда нам откроют, а затем удивила меня, проговорив: — Мы с Максом и Уве будем ждать вас здесь.

Я и виду не подала, что удивлена, решив, будто больная стесняется присутствия посторонних мужчин. Наверное, окажись я на ее месте, тоже не пожелала бы, чтобы мой покой нарушали незнакомцы.

Решительно переступив порог, я закрыла за собой дверь, очутившись в спальне, тонувшей в полумраке. Окна были зашторены, а свет в помещении создавало пламя в камине и свечи, стоявшие на столе.

Мимолетно оценив тяжелые портьеры из шелка, шелковые же обои и добротную резную мебель, я увидела женщину в платье из домотканого сукна, в фартуке и белоснежном чепце. Она сидела на стуле подле больной, а увидев меня, медленно поднялась. Я встретила напряженный взгляд лекарки и выдавила улыбку. Она отошла от постели больной, будто уступая мне место, и я подошла, опустив взгляд на женщину, одетую в дорогой халат и укутанную теплым пледом.