Книга Даруй свободу или Зов драконьей крови, страница 36 – Бай Мурзаева

— Получается! — воскликнула я, и в голосе прозвучала детская радость.

— Не торопись, — предупредила Илтайн. — Сейчас закрепи это ощущение, запомни его. Теперь отпусти. Медленно. Пусть все вернется. Твоя цель сегодня — не изменить форму, а понять механизм.

Я медленно выдохнула, ослабив мысленное давление. Чешуя вернулась с тем же легким жжением, снова обретая цвет и текстуру. Головная боль отступила, оставив после себя легкую, приятную пустоту и ощущение… контроля.

Подняла голову и встретилась взглядом с улыбающимся Яром.

Я училась. Каждое утро, едва занявшись рассвет, голос Илтайн из камня вел меня по лабиринтам знаний. Управлять полуформой, оказалось не так просто, как хотелось бы. С каждым занятием я продвигалась все дальше, учась чувствовать каждую частичку энергии под кожей.

Иногда я ловила себя на том, что ищу его взгляд после каждого удачного занятия. Яр обычно стоял в стороне, прислонившись к косяку двери либо чиня дом снаружи, но неизменно в моем поле зрения.

Его изменения были глубже, укорененные не неделями, а, возможно, годами в лаборатории Ариса, и контроль над ними заключался не в удержании формы, а в сдерживании того, что скрывалось под ней.

Иногда по ночам я просыпалась от низкого, сдавленного рыка, доносившегося снизу, словно он боролся во сне. Боролся со зверем, с болью и с призраками прошлого. Я лежала, прислушиваясь к его тихим стонам, и сердце сжималось от сострадания.

Змей освоился лучше нас, будто эта заброшенность была его родной стихией. Мы видели его редко — на рассвете, когда он бесшумно уходил в лес по своим, лишь ему ведомым тропам, и в сумерках, когда возвращался, его фигура сливалась с тенями деревьев. Он методично обходил все дома, собирая запылившиеся на полках и в погребах маленькие баночки, склянки, даже осколки цветного стекла, и уносил в свой дом на окраине. Для чего они ему были нужны — не спрашивали. Мы списали это на отголоски его прошлого увлечения алхимией и эту тему особо не затрагивали, уважая ту границу одиночества, которую он выстроил вокруг себя. Каждый справлялся как мог со своими призраками.

Беременность пока не проявлялась внешне, но я чувствовала ее каждый день. Тошнотой я не страдала, вместо нее были странные, новые ощущения — то волна жара, разливающаяся из самого центра, будто под ребрами тлел крошечный, но неукротимый драконий огонек, то легкий, едва уловимый трепет где-то глубоко внизу живота, словно бабочка била крыльями о стенку кокона, просясь наружу в мир, к которому была еще не готова. Это одновременно пугало своей неподконтрольной реальностью и удерживало меня в настоящем, не давая утонуть в страхах о будущем или сожалениях о прошлом. Пока во мне росла новая жизнь, у меня был якорь. Была цель, перевешивающая все остальные: обеспечить этому хрупкому будущему безопасность.

Небо затянуло тучами, с которых накрапывал ледяной дождь. Урок с Илтайн решили отменить, и я сидела в своей комнате, кутаясь в одеяло. Стекло в окне было наполовину разбитым, а сверху забито досками, Яр постарался, но от ветра особо не спасало. Замерзшие пальцы не слушались, мысли путались, и голова раскалывалась от напряжения. Продрогшая до самого нутра, я, наконец, сдалась и побрела на первый этаж.

Яр стоял у камина, в котором горели пару бревен. Он разглядывал потертую обложку одной из привезенных книг, но взгляд его был расфокусирован, устремлен куда-то вглубь воспоминаний. Он взглянул на меня, услышав скрип половицы, на мои трясущиеся белые пальцы, и книга бесшумно опустилась на стол. В его медных глазах мелькнула тревога.