Книга Пленница жестокого Севера, страница 134 – Анна Рейнс

Сердце ускоряется, когда мои пальцы касаются кожаной обложки дневника. Я испытываю трепет. Волнение. Страх узнать правду, какой бы она ни была. Воспоминания о маме — самые светлые, что были у Мирайи… и Веры. Мы обе чувствовали ее тепло и любовь.

Мне кажется, что сквозь все прожитые годы, именно эти воспоминания освещали меня изнутри. Были единственным маяком в густой и вязкой ненависти отца и холоде приемной семьи.

Мне так ее не хватает…

— Спасибо, — я отпускаю поверенного. Айварс держит Тайлу — она так вымоталась, что уснула прямо на его руках.

— Я уложу ее. Хочешь побыть одна? — он кивает на дневник в моих руках. Безо всяких слов чувствует, что у меня сейчас в душе творится.

— Да.

Я велю наполнить ванну, после чего долго отмокаю в ней. Вода горячая, но мне кажется, что даже она не способна растопить холод внутри. Дневник лежит на кровати — новой, поставленной вместо той, что Айварс приказал вынести.

Закончив, беру его в руки и забираюсь в кресло рядом с камином. Открываю первую страницу и сама не замечаю, как проваливаюсь в воспоминания Тайлы Ульварн. Она начала вести дневник, когда вышла замуж за Йона. Главы второго по силе клана. Дракона. А еще…

Ее истинного.

Дыхание замирает в горле, и я до боли прикусываю губу. В ее словах столько любви и восхищения… кажется, что говорит она о ком-то другом. Сложно представить Йона Ульварн нежным и заботливым, но именно таким она видела его.

“Сегодня я узнала, что жду ребенка. Мы счастливы.”

“Йон настаивает, чтобы я закрыла целительскую лавку, либо передала ее кому-то другому, но я…”

“Хочу навестить родителей, но добираться до Зельтарии слишком долго. И не с таким животом…”

Ее жизнь складывается передо мной, словно пазл. Я уже знала, что моя мать с Запада. Но понятия не имела, что она обладала той же целительской магией, что и я. По крайней мере, не видела, чтобы она ее использовала.

Я смеюсь, когда читаю забавные моменты. Слезы катятся по щекам, когда она пишет о любви… ко мне. Как ждет нашей встречи. Мне кажется, что я лично говорю с ней. Слышу ее голос в голове и чувствую прикосновения рук. Светлая грусть сдавливает грудную клетку.

“...Йон говорит, что будет мальчик, но я почему-то уверена, что девочка. Если это будет так, то назову ее Мирайя.”

Провожу пальцами по строкам, где написано мое имя ее почерком. Затем переворачиваю страницу. Сверяю даты — с последней записи прошло несколько дней, и Тайла Ульварн родила ребенка. Меня.

“Никогда не забуду момент, когда увидела ее впервые… она такая забавная. Постоянно дергается, когда не на моих руках. А еще у нее появляются чешуйки, когда она плачет…

…Йон меня беспокоит. Он одержим страхом, что клан потеряет свое положение. Он так ждал сына, и к Мирайе почти не подходит. Какая вообще разница! И к тому же у нас будет еще много детей… если он не перестанет так себя вести!”

В конце нарисована злобная рожица, напоминающая смайлики из мира Веры, и на моих губах проскальзывает невеселая улыбка. Однако чем дальше я читаю, тем большее волнение и беспокойство охватывает меня.

Мирайя заболела — спустя буквально неделю после родов.

“Болезнь не проходит. Ей становится только хуже.” — почерк размашистый, неровный, словно писала она второпях. Чернила размыты. Видимо, на них упали капли воды. Слезы. — “Даже моя сила не помогает. Это похоже на… смертельное проклятье. Я не знаю, что еще думать. Мне так страшно. Йон совсем меня не поддерживает. Такое чувство, что у него сердце изо льда…”