Книга Пленница жестокого Севера, страница 91 – Анна Рейнс

— Это точно, — соглашаюсь я. — Только вот далеко не каждые можно искупить простым “извини”.

Помогаю дочери сесть и падаю на стул рядом. Слишком резко его задвигаю, из-за чего ножки громко скрипят по полу. Подобные вспышки мне несвойственны, и я трачу несколько секунд, пытаясь взять себя в руки. Как ни странно, чувствую странное единодушие с драконьей ипостасью.

Возможно, это больше ее эмоции? Что-то новенькое. А если и так, то ее злость мне пригодится. Проще будет противостоять.

Малейший намек на улыбку пропадает с лица Владыки. Его взгляд вонзается в меня подобно отравленной стреле. Даже если вытащить, то этот яд распространился повсюду: в моей крови, в моих органах, в голове.

— Ты винишь меня в том, что произошло с Мирайей? — спрашивает он. На пару секунд впадаю в ступор из-за прямоты формулировки. Я давно знаю ответ на этот вопрос, но почему-то тяну. Не решаюсь произнести его вслух.

— Нет, — произношу, наконец. — Смерть Мирайи не на вашей совести. Иначе я бы не сидела с вами за одним столом. Ваша вина в другом.

— И в чем же?

— Вы выбрали… не ее. В тот момент, когда она больше всего в этом нуждалась. Любила, — я все эти чувства наяву пережила, но все равно не могу перестать говорить о Вере и Мирайе в третьем лице. Иногда кажется, что так легче.

— Мне жаль. Даже если бы я знал, как все закончится… драконьи инстинкты все равно взяли бы верх.

— Ну конечно. Драконьи инстинкты. Легко свалить все на них. Скажите, Владыка, сколько прошло времени, прежде чем вы на нее залезли? Интересно, в супружеской спальне успели после ме… Мирайи простыни остыть?

Каждое слово попадает точно в сердце. Мое, драконье — неважно. То, что мы сейчас на двоих делим. Я думала, что ледяные драконы только и могут, что морозить, но меня словно пламенем изнутри ошпаривает.

Глаза Владыки сужаются, и воздух между нами кажется пронизанным искрами. Все пространство до нас двоих сжимается. Я даже на пару мгновений забываю, что рядом сидит Тайла. Все слышит.

— Ответ на этот вопрос тебе ничего не даст, Верайя. Что ты пытаешься этим доказать?

— Пошел уже второй день, и я вроде как на вас еще не залезла, — неожиданно даже для самой себя выпаливаю я. Пожимаю плечами. — Так что не говорите мне ничего про инстинкты.

— Вот как… — с какой-то странной интонацией тянет он. — Я думаю, что нам стоит продолжить этот разговор позднее. Наедине.

Я тут же киваю и пытаюсь осадить разбушевавшуюся драконицу. Ее гнев дрожит под кожей. Злость. Ревность. Желание проучить. Лишь силой воли удается успокоить быстро стучащее сердце.

Приступаю к еде. А затем вдруг начинаю испытывать нечто странное.

Внутри растет странное беспокойство, источник которого я никак не могу определить. Ерзаю на месте и придирчиво осматриваю тарелку. Каша, фрукты — завтрак обычный, но я вдруг перестаю чувствовать вкус. В жар кидает.

Беру стакан и до дна его выпиваю, но жажда не исчезает. Воздух становится густым, приходится с силой втягивать его в себя. Может, дело в каком-то растении? Моя магия отзывается легко, и я проверяю оранжерею. Не нахожу ничего необычного.

Айварс все это время общается с Тайлой. Почти не прислушиваюсь к их разговору, но от его голоса под кожей зарождается вибрация. Чувствую на себе его редкие взгляды. Так явно чувствую, словно меня они обжигают.