Книга Пленница жестокого Севера, страница 93 – Анна Рейнс

Пытаюсь встать, но Айварс меня за запястье перехватывает. Такое чувство, что нас обоих бьет разрядом тока. Смотрю на его ладонь. В его глаза. Ощущаю его большой палец, поглаживающий чувствительную кожу.

— Что такое, Верайя? Мы же просто говорим, — хрипло произносит он, продолжая меня удерживать. — А я как раз собирался рассказать о своем разговоре с Йоном Ульварн в тот день. Он показался мне странным.

— Вы думаете, это игра какая-то? — едва не рычу я.

— Игра? Считай это тренировкой. Думаешь, тебя будут пытаться выбить из игры только честными способами?

Боги… почему все, что он говорит, звучит так логично? Я и в самом деле не знаю, на что способны драконы. Может, меня и в самом деле будут пытаться вывести из равновесия таким вот “зовом”. Да и наживка про Йона Ульварн слишком жирная, чтобы ее не проглотить.

Медленно сажусь обратно и выдергиваю руку. Кожу в этом месте покалывает, но я стараюсь не обращать внимания.

— Так что там с отцом?

— Он пришел ко мне вечером. В тот день, когда все случилось. Это был долгий разговор. Но что запомнилось мне больше всего, так это одна фраза… “Это все, что осталось от моей любимой женщины. Она отдала все, чтобы спасти Мирайю: нашу истинную связь, свою жизнь. Я растил дочь недостаточно строго. Все произошедшее — моя вина. Я знаю, что по закону вы можете высечь ее перед замком кнутом. Но я прошу: верните ее мне. Я готов понести наказание за вред вашей истинной, как глава клана”.

Мне казалось, что я сейчас получу такие желанные ответы, но на деле вопросы только множатся.

Недостаточно строго? Серьезно?

Мама Мирайи отдала свою жизнь, чтобы спасти дочь? Ничего не понимаю. В моих воспоминаниях она умерла от болезни. А еще…

— Родители Мирайи не были истинными, — резко отрезаю я. Я не помню на руке мамы никаких знаков. Но что если… ей как-то удалось избавиться от нее? Истинную связь можно… разрушить? Или Мирайю родила вовсе не она?

Голова кругом идет.

— И вы решили по доброте душевной вернуть меня отцу, даже не отхлестав плетью на прощание. Какая щедрость, — ровным голосом произношу я, складывая руки на груди. Сжимаю руки в кулаки, потому что мне вдруг нестерпимо хочется к нему прикоснуться.

— У меня не было подобных намерений. Мы сошлись только на одном. Что Мирайя Ульварн станет женой Фьора Ульварн. И это положило бы конец… слухам.

Пару секунд царит тишина, в которой я слышу лишь бешеный стук своего сердца в ушах. Он не просто отказался от меня. Поверил в то, что я спала со сводным братом и отдал меня прямиков в его руки.

Мое мнение там, очевидно, было лишним.

— Вы поверили им? Слухам? — с ледяной яростью цежу я, подаваясь вперед.

— Я поверил главе клана Ульварн, который подтвердил, что это правда.

— Йон Ульварн? Подтвердил? — в моей голове это просто не укладывается.

Вывод напрашивается один: отец поговорил с Фьором. И тот ему сказал, что мы действительно были близки. Даже если и так… как же это все мерзко.

— Мирайя Ульварн не спала ни с одним мужчиной и вышла замуж невинной, — четко, чуть ли не по слогам проговариваю я. — Не нужно врать, что вы поверили главе клана. Думаете, я не знаю, какая у вас была реакция после той ночи? Вы просто ушли, посмотрев на нее, как на какую-то грязную… — я шумно выдыхаю, осознав, что скоро перейду на крик.