Онлайн книга «Восемь дорог Желтого источника»
|
Госпожа Дин рассмеялась устало и печально: «Все одно к одному. Олень не станет лошадью, если спилить ему рога. Значит, не стоит и пытаться…» И когда воды Желтого источника схлынули, а мрак рассеялся, уступив место стенам Главного Дворца во владениях Владыки Преисподней, она уже смирилась с неизбежным. Единственным, что мешало ей воззвать к Янь-вану в этот самый момент, было то, что в зале она оказалась не одна. «Сяомин?» — «Госпожа Дин?» Глаза сначала выхватили из полумрака силуэты — белый и синий, лишь потом она узнала их: господин Рэн — он подошел совсем близко и предложил свою помощь и господин Синь — то замер в нерешительности, но смотрел встревоженно. «Как на благородную смотрит. Глупенький…» — Ты в порядке? Она встала, опираясь на протянутую руку. — Все хорошо, — нервное хихиканье сорвалось с губ само собой. Она улыбнулась игриво и тайком показала варвару свою добычу. Он нахмурился. «Ты упомянула, то хочешь перемен, но эти врата лишь подтолкнут тебя…» Она не дала ему договорить — протянула руку и ласково погладила по плечу. — Знаю, знаю… Я передумала. То был каприз — плывущие облака и утренняя роса. Прощай, Жадный волк… и прости… Рэн не стал ни останавливать ее, ни отговаривать. Но складка между бровей его так и не разгладилась. Она отметила это мельком — и тут же позабыла, потому что глаза ее смотрели вовсе не на него. Ноги несли ее дальше, к тому, кого она столько дней избегала. Ну что же… Сейчас ей предстоит увидеть, как наивное восхищение в его глазах сменится презрением, как разольется в них душной горечью разочарование. Пусть… какая теперь разница? — Вы приняли за яшму осколок черепицы, Синь-лан. Щеки его слегка порозовели от смущения, ореховые глаза, опушенные черными ресницами, смотрели почти с благоговением. В этот миг он казался совсем юным. «Мальчик… чистый, доверчивый», — с болью подумалось ей. — Нет, — произнес он убежденно. — Если вы яшма, то яшма эта рождена в Персиковом саду… Она не сдержалась: пальцы сами потянулись к его щеке, и она помедлила немного, перед тем как коснуться его лица, словно боялась запятнать этим прикосновением. — Я куртизанка… распутная девка, — она улыбнулась через силу, готовясь к тому, что он оттолкнет ее. Но в глазах его, цветом напоминающих дикий мед, отразилась печаль. — Я знаю, кто вы, — сказал он просто. Она вздрогнула, ожидая того, что последует за этой фразой, — Воплощение богини искусств и фея. Вы не переубедите меня в обратном. И прежде, чем она рассердилась, продолжил, торопясь и слегка сбиваясь. — Однажды мне посчастливилось видеть вас и слышать вашу игру на празднике Середины Осени. С тех пор я убежден в этом. Я был тогда раздавлен, почти убит, но глядя на вас, слушая вас, я забыл обо всех невзгодах. Эта мелодия до сих пор со мной. Я помнил ее даже здесь, у Желтого источника. Свое имя забыл, а ее — помнил. Как вы играли, госпожа… ваш сицзюнь пел о вечном, о любви, о красоте, о светлой печали, о расставаниях и встречах, о гармонии и мире. Не ваша вина, что в это время толпа раздевала вас глазами. Они не видят, не способны понять… Вы — небожительница, случайно попавшая в грубый земной мир. Никакая грязь не прилипнет к вашим стопам. Он говорил так горячо, искренне. А в конце и вовсе опустился перед ней на колени и поклонился, словно она, и вправду, была святой. |