Книга Восемь дорог Желтого источника, страница 165 – Елена Владимировна Добрынина

Белый Дракон подошел неторопливо, сверля старика сдержанно-неприязненным взглядом, взял одну из них в пальцы, покрутил немного, сжал в кулаке и посмотрел на колдуна.

— Дашь мне совет на прощание?

— Конечно, Ваше Величество. И не один.

Тан Лан говорил долго. И столь ладно, словно речь эта не раз была произнесена в его мыслях, тщательно выстроена и лишена всех шероховатостей. Ян Байлун запомнил каждое слово. Они отпечатались сияющими чертами на обратной стороне его век: стоило закрыть глаза — и он мог процитировать речь советника с любого места не хуже Четырехкнижия, навечно вколоченного в голову наставниками и отцом.

Он говорил о том, что враг повержен, но время мира еще не настало: нужно объединить земли, а еще приложить много усилий, чтобы подавить мятежников, которые обязательно заявят о себе, нанести упреждающий удар по шакалам, жаждущим урвать свое, пока большие хищники дерутся, и не дать им возможность сбиться в стаи. О том, что придется многое начинать с начала. Что долг его, как правителя — произвести на свет наследников и воспитать так, чтобы они поддерживали друг друга, а не рвали государство на части. И много… много чего еще.

Тан Лан смотрел на него с беспокойством, даже с опаской. Ожидал его раздражения, несогласия, жесткого «нет»? Напрасно. Он почти со всем был согласен. Разумом. Что до остального… Иногда боль становится столь сильной, что уже безразлично, сколько ее будет… совершенно все равно.

Он сделает все как положено, переступит через себя, если потребуется. Эта мысль не вызвала привычного протеста, мелькнула — и уступила место другим, не мешая слушать и запоминать.

— Это все, что я хотел сказать вам как ваш советник, — завершил свою речь Тяньжу. — Но есть еще кое-что, Ваше Величество. То, что непозволительно Тан Лану, вполне может позволить себе господин Рэн.

Губы его тут же расплылись в широкой улыбке, взгляд стал веселым и слегка насмешливым. Он приблизился и по-простецки похлопал господина Ян рукой по плечу.

— Ай, Гэн-гэ, рад был тебя повида…

И замер от неожиданности, когда тот, поддавшись порыву, заключил его в объятия, будто в клещи. Так мог обнимать он младшего брата, прощаясь над долгий срок… или же доброго друга. Наверное… Ни того ни другого он никогда не имел. И вряд ли уже обретет.

Да, воистину прав его советник. То, что не может сделать правитель, вполне доступно безликому господину Гэн.

— Я приказываю тебе вернуться, — произнес он тихо вместо прощания, дождался еще более тихого «Постараюсь», кивнул, показывая, что услышал и, больше не оборачиваясь, покинул Дворец.

Спустившись по главной лестнице, Ян Байлун остановился, воззвал к Владыке, легко переломил доставшуюся такой ценой табличку — и равнодушно следил за тем, как проступает на истерзанной ладони печать выбранных врат. Если бы кто-нибудь, следящий за ним со стороны, сказал ему, что в это же время над ним вспыхнул — и погас до поры — яркий белый круг благословения, он бы лишь отметил этот факт в уме своем как положительный, хотя и несколько преждевременный — не более того.

До самых врат он шел спокойным уверенным, подобающим молодому правителю, шагом. И воспринял как должное и то, что клубящаяся мгла разошлась перед ним в стороны, покорная знаку на его руке, словно чиновники на большом совете, и льющийся сразу со всех сторон белый свет.