Книга Попутного ветра, господин дракон!, страница 40 – Елена Владимировна Добрынина

— Что, Ди, наносить удар, смотря в глаза, несколько сложнее? – криво усмехнулся драконообразный.

Ах, ну если он так ставит вопрос...

Я подошла и, глядя прямо в янтарные зыркалки, ткнула кулаком ему в ладонь.

Кулак мой сразу поймали и хитро вывернули так, что я чуть не заскулила от боли.

— Вы меня так мило поглаживаете, будто заигрываете, – хмыкнул чешуйчатый гад и тут же добавил, отпустив захват: – Бейте как положено.

Конечно же, я разозлилась и накинулась на противника с большей охотой. Несколько довольно хилых ударов мне позволили нанести, а потом издевательски ткнули пальцем в живот.

— Локти должны прикрывать корпус, а не изображать готовую взлететь курицу..

Он еще и курицей меня назвал!

Я сжала покрепче зубы и снова бросилась вперед. И снова несколько ударов достигли цели,

А потом Гилард одним быстрым движением, которого я толком и не заметила, сделал подсечку, и я грохнулась на пол и, между прочим, больно ушиблась.

— Двигайтесь, Ди, не стойте столбом, – прокомментировал все это ящер.

— Ах ты, сво... – вскочила я на ноги, пылая праведным негодованием.

Ящер сразу подобрался, и пришлось прикусить язык.

— ..своеобразные у вас методы ...преподавания, – выкрутилась я, снова бросаясь в атаку.

Тот только дернул уголком рта.

— Мне начинают нравиться наши занятия, – произнес он после того, как я в очередной раз с его подачи растянулась на полу.

А мне вот совершенно нет.

— Так и знала, что вы садист, – буркнула сердито, поднимаясь на четвереньки. – Только садист наслаждается избиением младенцев.

Меня резко вздернули вверх за шкирку, ставя на ноги и не позволяя отстраниться.

— Будь так, ходить вам битой еще восемь лет назад, – сурово произнес он, – тогда у меня было куда как больше причин для этого.

— Вы сами виноваты! – зашипела я прямо в эти исподлобья глядящие на меня желтые луны.

— Допустим, – низкий голос опасно завибрировал, – Понять бы еще в чем... Но ради своих забав вы не пощадили самого светлого и чистого человека, которого я знал.

В горле отчетливо встал комок, даже дышать стало труднее.

Он отпустил меня мягко и отошел, но показалось, что только что не отшвырнул с брезгливостью.

— Хотя за Мари я даже вам благодарен, – сказал он, надевая сюртук, – она была мне очень хорошим другом... На сегодня занятия окончены, можете идти.

Я отряхнулась, и, глядя исключительно в пол, чтобы ни одна каменная ящерица не увидела стоящих в моих глазах слез, быстро вышла вышла из тренировочного зала, позабыв попрощаться.

Ночью я не никак не могла уснуть. Я-то думала все давным давно забылось, но стоило Ливейскому ковырнуть своей когтистой лапой прошлое – и вот, пожалуйста, меня снова захлестнуло чувство вины.

С леди Марилой мы тогда поступили совершено по-свински. И, конечно, не могли этого не понимать. Ее репутация была полностью уничтожена, иначе, как о «непорядочной девице» окружающие о ней не отзывались. Нам бы следовало повиниться и попросить прощения, но сначала мы просто испугались, а потом оказалось, что леди Марила попросту исчезла. Никто не знал, где ее искать.

Говорят, непрожитые эмоции никуда не исчезают, прячутся до поры до времени, а потом в самый неподходящий момент выскакивают наружу и заставляют делать то, чего ты так долго пытался избежать.

Для меня случился ровно такой момент. Скрытое в дальнем ящике прошлого ощущение собственной провинности сейчас вылезло на поверхность, и настало мое время раскаиваться и в полной мере осознавать содеянное когда-то. Я вспоминала лицо леди Марилы – тонкое, нежное, всегда открытое нам, детям. Она всегда была добра к нам, и я даже представить не могла, когда бы она повысила голос или отчитала кого-то. Обидеть ее было даже хуже, чем отобрать конфету у ребенка. И мы сделали это, не задумываясь, легко, даже не заметив. Ее растерянный взгляд, когда она, опираясь на руку дракона, покидала наш дом, так и стоял перед моим внутренним взором, заставляя скукоживаться и разражаться сухими рыданиями. Это было не злобной шуткой, а настоящим предательством. Если бы я могла сейчас найти ее и попросить у нее прощения, я бы тот час же это сделала, но сухое «была» в исполнении дракона не оставляло на это шансов. И я заливалась запоздалыми слезам, купаясь в отвращении к себе и ощущая себя маленькой злобной дрянью.