Книга Попутного ветра, господин дракон!, страница 73 – Елена Владимировна Добрынина

— Известно. Он хрущеву кучу народа спас тем, что перенаправил волну через переход. Иначе бы смыло всех к драконьей матери.Но такой объем по пространственному тоннелю перетащить – это тебе не девицу в углу зажать... Вот и надорвался, видать.

— А можно ее вернуть, способность эту? – спросила я и даже дыхание задержала.

— Ну, раз дракон жив, значит, как-то да можно, – дагон задумчиво поскреб щеку, – Мы-то думали со временем восстановится... Но то ли времени мало прошло, то ли что... Я лично считаю, что он просто очеловечился слишком.

— Как это?

— Ну как... Ты смотри, какой он серьезный и ответственный, аж с души воротит. Где присущая драконам легкость бытия и наплевательское отношение к простым смертным?

Я очень критически осмотрела образчик этой самой «легкости».

— В общем, ты давай не выпендривайся, а обеспечивай мальчишке нормальную жизнь. А то ж это вилы просто... – дракон сделала пальцами «козу» и приставил ее к горлу.

— «Мальчишке»? – уцепилась я за интересненькое.

— Разумеется, меньше ста лет – считай и не жил вовсе, – философски изрек дракон.

— А вам тогда сколько?

— Триста двадцать, – ящер глубоко задумался, – а потом на меня снизошла мудрость, и я бросил считать.

Мудрость.. ага. Кое-что другое на него снизошло, тоже на букву «му».

— Его вам жалко, а меня? – спросила, глядя на него пристально.

— Скажем так, – в меня вперился спокойный и острый взгляд, – если бы для этих целей нужно было предоставить парню десять таких как ты, я бы сделал это, не задумываясь. Мысль понятна?

— Понятна, – буркнула.

И даже сомнений не возникло, что он сейчас серьезен. Он бы и сотни не пожалел. Нет, все-таки мой дракон нравится мне значительно больше.

— А про университет как узнали? – решила-таки спросить, хотя разговаривать с этой древним ледником не так уж и хотелось.

— Да вот заскочил вчера в стихийку друга одного проведать после прорыва. Смотрю – а он в неожиданно прекрасной форме. Оказалось, у него невеста в той же академии подвизается. Удобно, что там говорить.

И дагон Алирийский смерил меня столь хитрющим взглядом, что даже меня проняло.

— Кажется, Руфус один не в курсе, где отирается его чадо, – подмигнул он мне, – ну да не будем его расстраивать, вот он, кстати, сюда идет...

Папа вернулся к нам, и мы принялись за блюда, напитки и более-менее светскую болтовню. Еда оказалась превосходной, а темно-рубиновое вино, которое пили мужчины, вызывало неожиданно приятные ассоциации с цветом волос самого человечного на свете дракона.

Возвращаться обратно снова пришлось окольными путями. Сначала ящер Алирийский перетащил нас обратно в свой кабинет, оттуда папа подвез меня к Университету, и я долго-долго махала ему рукой на прощание, а затем уже побежала искать извозчика до Эстина.

Вернулась в академию я уже ближе к вечеру. И меня сразу, на подходе к общежитию, огорошили новостью.

— Диона, хорошо, что ты здесь! – накинулись на меня Марша и Берни. По их встревоженным лицам я поняла, что произошло что-то очень плохое.

— Помнишь, ту вечеринку, в «Курице»? – тараторила водница. – Так вот, на ней кто-то из Эстина передал Нилу с Итаном корень чародольника. И эти умники его нажрались.

Вот хрущ! Чародольник – это не просто «очень плохое», это большая и толстая драконья за... ноза. Данное растение запрещено на территориях, по-моему, всех государств. И, разумеется, не просто так. На людей без магии и драконов оно особого влияния не оказывает, а вот на магов... расшатывает им резерв. Из-за чего некоторые, не особенно дружащие с головой безумцы, эту дрянь и потребляют. Если очень повезет, резерв, действительно, может слегка подняться. А вот если нет – здесь возможны варианты: сильнейшая интоксикация, потеря магии или выгорание (если резерв повысится настолько, что тело мага просто не сможет его удержать, он сгорит как свечка).