Книга От винта, господин дракон!, страница 101 – Елена Владимировна Добрынина

Кстати, о стихиях. Тот прорыв близ Вильстона стал кульминацией стихийных возмущений. После него они заметно пошли на спад. Не сразу, конечно — прорывы то тут, то там возникали еще часто, но уровень их не поднимался выше пятерки. Да и сочетания огня с воздухом, по счастью, больше не встречалось. Поэтому драконы понемногу возвращались к нормальной жизни, подсчитывали убытки и привыкали жить в новых условиях.

А они были таковы: общая сила драконов немного снизилась. Зато это и некоторые особенности нового фона при определенных условиях (тут Совет не пришел пока к единому мнению) давали драконам возможность разрывать связь между ипостасями.

Теперь об Экхарте. Хоть этот коварный мужчина и утверждал, что теперь он на отдыхе и вообще свободный человек, но лукавил почти по всем пунктам — как только он понял, что моему здоровью ничего не угрожает, у него сразу нашлось сто и одно важное дело. Так что ко мне он забегал урывками, зато регулярно и эти краткие визиты доставляли мне огромное количество радости. Положение Эрха стало очень странным. Титул дагона от сменил на более логичного сейчас лорда, однако, в Совете участвовал наравне с остальными ящерами, о драконах по-прежнему говорил «мы», а о людях «вы». Я, разумеется, не поправляла — сложившуюся за триста лет привычку сразу не искоренишь. И даже одеваться этот пижон стал так, что и не поймешь сразу, кто перед тобой, хотя любовь к белому и голубому цветам никуда не делась.

Что до драконьего характера, этот уже-как-бы-совершенно-не дракон проявил его в полной мере. Сначала прямо из лазарета он привел меня… к себе домой.

— Располагайся, — довольно говорил он. — Твои вещи из общежития я уже перевез. Они в спальне. Завтра придет водитель, составите с ним график твоих перемещений…

— Так, ну-ка стоп! — остановила я этот поток красноречия. — Что значит «вещи я уже перевез»? С чего ты вообще взял, что я теперь буду жить тут?

— А где, по-твоему, должна жить моя жена? — он слегка нахмурил брови. Но лукавые глаза его посмеивались. Дракон как есть.

— Что-то я не помню, чтобы ты делал мне предложение, — тут же встала я в позу.

— Разумеется, не делал, Огонек, — пояснил он мне, словно недотепе-студентке. — Любое предложение подразумевает возможность выбора. А его у тебя, если помнишь, нет. Поэтому я просто ставлю тебя в известность и даю время смириться со своей участью. До вечера… хватит?

— А как же мое совершенно неблагородное происхождение? Что скажут об этом в обществе? — я все еще держалась.

Экхарт ненадолго задумался.

— Давай поступим вот как, — наконец предложил он. — Ты закроешь ушки, а я громко и четко скажу, куда стоит отправляться всем тем, кого что-то не устраивает… Ли, я не собираюсь тратить наше время на ублажение всяких щепетильных идиотов.

Разве можно было что-то на это возразить? Разумеется, я осталась. И наш общий уже дом быстренько превратился в тот самый, милый сердцу моего любимого мужчины, проходной двор, где постоянно что-то происходит.

Второй раз Эрх явил свое ослиное упрямство, когда речь зашла о камнях. Тех самых. Я призналась, что давно в курсе их истинного значения. И попыталась убедить его разделить их между нами пополам.

Сначала Экхарт быстренько выпытал у меня источник этой информации и с чувством пообещал придушить одну — цитирую — «скользкую драконью морду». А потом ушел в глубокий и весьма категоричный отказ. Не помогали ни просьбы, ни подкуп, ни шантаж. Его упертость меня ужасно разозлила.