Книга Сказки Королевства. Часть 2, страница 35 – Елена Владимировна Добрынина

И все бы шло неплохо, если бы не Мирна. Она несколько успокоилась, теплыми чувствами к пасынку, ясное дело, не прониклась, но и сцен не устраивала. Просто старалась, по возможности, не замечать. Что не давало ей покоя — так это мысль о том, как она будет теперь выглядеть в глазах окружающих. Почему-то ей казалось, что образ ее будет более выигрышным, если мальчишка при всех начнет величать ее матерью. И тут нашла коса на камень: ребенок делать это отказался. «Леди Мирна» и никак иначе. Поэтому риана пришла с жалобой к мужу, чтобы тот вразумил своего младшего отпрыска.

Сам Камхен это считал блажью, но отказывать жене в подобной мелочи не стал: она и так сейчас ощущала себя уязвленной, да и вела она себя вполне достойно, что следовало поощрить. Тем более, что обычно мальчишка на отцовские просьбы только кивал и старался выполнять их по мере своих сил.

Поэтому он послал за ребенком, и когда тот явился, как обычно пробубнив приветствие и замерев столбом, пялясь куда угодно, только не в глаза отцу, спокойно произнес.

— Аодхан, с этой минуты прошу тебя называть леди Мирну мамой.

Мальчишка ощутимо напрягся, кулачонки сжал… Боялся, это риан ощущал хорошо. Но голову поднял, в глаза Камхену посмотрел и сказал неожиданно твердо: «Нет! Мама у меня уже есть».

И все. Больше от него отец и слова не добился. Как риан ни уговаривал, что не предлагал, как ни угрожал, тот так и стоял истуканом, снова опустив глаза и упрямо стиснув зубы. В какой-то момент отец, глядя на сына, с удивлением отметил, что тот не так уж на него непохож, как казалось. По крайней мере именно эту упрямую линию подбродка он каждое утро лицезрел в своем зеркале.

Однако, все это не отменяло того, что мальчишку следовало наказать за неуважение к родительским просьбам. Поэтому упрямца отправили спать без ужина и запретили покидать дом (кроме редких прогулок с учителем) до тех пор, пока не передумает. Но риан Ибдхард уже заранее понимал тщетность этих мер. Так оно и вышло. Вскоре, правда, всем стало не до этого вялотекущего противостояния, потому что у Аодхана открылся-таки дар.

И из-за чего? Из-за глупейшей белки. А дело было так. Как-то днем, когда младший вышел из дома с учителем, к Камхену в кабинет пожаловали Дирла с Бранном и доложили, что Аодхан в своей комнате прячет больную белку. Позже оказалось, что он притащил эту дрянь с одной из прогулок — подобрал доходягу то ли со сломанной лапой, то ли еще с каким дефектом, и возился с ней тайком, выхаживал вроде как. Риан дождался, когда господин Ирт доставит в дом ученика, и велел последнему подниматься к себе. Старшие брат с сестрой радостно заскакали по лестнице рядом с отцом.

Белка была найдена сразу — на столе в импровизированном гнезде из тряпок. И выглядела как едва живая облезлая крыса. Пока отец отчитывал побледневшего любителя живности, Бранн схватил животное и с жестокостью, свойственной некоторым детям в его возрасте, принялся дергать его за лапки, противным писклявым голосом протягивая что-то вроде «смотрите, смотрите, маменькин сынок, как девчонка, в куколки играет».

Глаза Аодхана, впившиеся в белку, остекленели, по лицу прошла судорога. Риан, по общему возмущенному фону, понявший, чем может дело обернуться, резко приказал Бранну отпустить животное, и успел выставить щит. Младший же внезапно — откуда только силы взялись — взвился, вырвался из рук отца и подбежал к отброшенному в угол зверьку… и, казалось, ничего вокруг не замечал — ни того, как заверещала Дирла, ни того, как схватился за виски Бранн, ни окриков отца, чуть ли не за шкирку выставляющего старших детей из комнаты. Он склонился над тоненько попискивающим животным и принялся поглаживать его, шепча, словно умалишенный: «Тихо, маленький, тихо, я здесь… давай вот так… лучше? Да? Вот видишь..» А через некоторое время повернул к замершему отцу мокрое от слез лицо, улыбаясь робкой и вместе с тем счастливой улыбкой