Книга На той стороне, страница 55 – Елена Владимировна Добрынина

* * *

Аня сама не помнила, как оказалась в своей комнате. Скинула халат, забралась в постель и натянула одеяло до самого носа. Как жаль, что в этом доме не запирают дверей. Ее бил озноб, как будто стояла раздетой на морозе несколько часов кряду.

Только она так умеет — попасть невесть куда, провалить важное задание, столкнуться с сыщиком, который явно что-то чует. А теперь еще и очаровалась молодым богатым графом и чуть не отдалась ему в первую же ночь прямо в кабинете. Где твой ум, Аня? Может быть, это от того, что у нее давно никого не было? Может и так, но это не повод, чтобы так себя вести.

От бега по коридорам вновь разнылась ушибленная нога. Эх, таблетку бы обезболивающего! И еще снотворного, чтобы не думать о Николае, его руках и губах, чтобы провалиться в сон. Как хорошо, что завтра она покинет этот дом и этот век и никогда больше его не увидит.

Спала Аня плохо. Всю ночь ей снились то горячие руки Николя, то кто-то нападал на нее, а отбиться сил не было. Она вскакивала, понимая, что это всего лишь сон, с трудом засыпала снова. Наконец, за окном забрезжило серое утро и дом проснулся. Проснулась и Аня, но не выспалась совсем, да и голова была какая-то тяжелая.

Она смотрела в окно, пока шумная, болтливая Глашка помогала ей одеться, заплетала волосы в гладкую прическу. В окне плыли тяжелые свинцовые тучи и судя по всему, солнца не ожидалась. Двор жил своей жизнью, двери черной лестницы хлопали, слуги носились туда-сюда по своим делам.

— Сегодня господа в театру поедут, — болтала прислуга. — И вас звали, как я помню.

— Ага. — Аня кивнула.

— Так поедете? — Не унималась Глашка.

— Посмотрим. — Невнятно сказала Аня. — А ты хотела чего-то?

Прислуга замялась.

— Отпроситься хотела. Все гулять на Невский собираются, хозяев же дома не будет.

— Хорошо, Глаша, я тебя отпускаю. — Улыбнулась ей Аня.

Хватит уже киснуть, осталось совсем чуть-чуть и ты будешь дома. Главное, попасть в кабинет и спрятать письмо, пока паркет не заменили. А потом прощай 1912 год, прощай особняк Ильинских и ты, несносный граф, тоже прощай. Настроение немного улучшилось. Да и почему она вообще должна переживать, как Николай будет себя вести с утра. Какое ей до него дело?

За завтраком собрались только графиня и Натали. Павел Андреевич уехал в министерство, а Николай еще не выходил. Аня присоединилась к ним, поздоровалась, присаживаясь за стол.

— Аннушка, как твоя нога? — Участливо спросила Татьяна Александровна.

— Вы знаете, мне уже намного лучше. Даже кресло без надобности. — Соврала Аня. Нога все еще ныла, но по сравнению со вчерашним днем она уже была огурцом. Как же хорошо, что это все-таки не вывих, а лишь растяжение.

— Это замечательная новость. — Подвела итог графиня, отпивая кофе из чашки.

— Значит, ты поедешь с нами в театр! Ура! — Радостно заметила Натали.

Аня улыбнулась и ничего не сказала. Дверь распахнулась и в столовую вошел хмурый Николай Павлович. Он был одет с иголочки, на Аню даже не посмотрел. Подошел к матери, поцеловал ее в щеку.

— Bonjour, maman. — Буркнул и сел на свое место.

— И тебе не хворать братец, — обиженно отозвалась Натали.

Аня сосредоточилась на своей тарелке, но успела заметить, что губа у Николая-таки припухла. Ее вдруг разобрало на смех и только усилием воли она смогла сдержать улыбку. Татьяна Александровна взглянула на сына и обомлела: