Книга На той стороне, страница 79 – Елена Владимировна Добрынина

Александр Сергеевич думал обо всём этом, спеша домой. Мысли же его перескакивали и всё равно возвращались к работе. Кто же входит в эту боевую группу? Так он предварительно расшифровал подпись. Ну, положим, один персонаж ему уже известен. А на второго есть подозрения. Но кто остальные? И самое главное, кто выбран жертвой? И он совершенно точно знал, звериным чутьём каким-то чувствовал, что скоро в руки к нему непременно попадёт один из преступников.

«Театр уж полон; ложи блещут;

Партер и кресла, все кипит;

В райке нетерпеливо плещут,

И, взвившись, занавес шумит».

А. С. Пушкин «Евгений Онегин»

Возле театра от экипажей был целый затор — не протолкнуться! Кое-как их возница подобрался к крыльцу и остановил лошадей. На улице накрапывал дождь и откуда-то с каналов тянуло сыростью, дуло промозглым ветром. Аня посильнее закуталась в салоп в ожидании, пока семейство выберется из коляски.

Ну вот и театр, повернулась она и посмотрела на колонны перед крыльцом. Множество дам и господ сновали, прогуливаясь, входили в здание. Её первый выход в свет. Могла ли она, девушка из XXI века, даже подумать об этом? Могла ли представить, что будет стоять перед освещенным зданием театра, поправлять юбку в пол и страшиться, как всё пройдет.

Аня разволновалась. Сплошь были люди — многие из них знали друг друга, приветствовали, перебрасывались парою фраз. Аня же не знала никого. Она боялась, что, если узнают её фамилию, могут спросить что-то о семье Порфирия или его брата. Одно дело врать в отдельно взятой семье, другое — на всё общество. Поэтому она старалась быть как можно более незаметной. Но не тут-то было. Не в этом платье. Наряд приковывал к себе взгляд, как кавалеров, так и дам. Только если мужчины смотрели с восторгом, то женщины завистливо. Аня приклеила улыбку к губам и старалась помалкивать.

Николя всё не было, Гнездилов тоже не появлялся. Прозвенел второй звонок, и публика поспешила занимать свои места. Их ложа была удобной. Не самой шикарной, ясное дело, но обзор был хороший, а ещё видно было партер, ту самую его центральную часть. Дамы уселись в первый ряд ложи, три стула во втором ряду остались самому графу, его сыну и Гнездилову. Павел Андреевич по приезду оживился и о чём-то беседовал с чиновниками и другими знатными особами, встреченными в фойе. Графиня с дочерью и Анной из ложи не выходили. Аня взяла маленький бинокль, чтобы смотреть на сцену.

Девушка чувствовала, что на нее смотрят, хотя это и было запрещено по негласному своду правил. Возможно, даже обсуждают. Поэтому Анна Алексеевна, племянница графа Терепова сидела смирно, прикрываясь веером от любопытных глаз. Натали все ждала Гнездилова, отчего ерзала на стуле и получила с результате говорящие взгляды от матери. Вернулся Павел Андреевич, усаживаясь на место. Наконец, дали третий звонок. Пренебрегая этикетом, Николя вошёл под третий звонок. Аня вспыхнула: он всегда стремится все правила нарушить? Если верить сказанному в кабинете, то так оно и есть.

— Даже в театре нет мне от вас покоя. — Недовольно шикнула графиня, оборачиваясь к сыну. — Одна ерзает и стреляет глазами, словно у Аничкова моста ждёт своего возлюбленного, другой является под самый третий звонок.

— Ах, матушка, не сердитесь. — Отмахнулся от нее Николя. — От дурного настроения портится пищеварение.