Книга На той стороне, страница 80 – Елена Владимировна Добрынина

Наташа скисла. Сидела по правую сторону от матери, надув губы и потеряв всякий интерес к действию на сцене. Николай намеренно сел за Аней. Она кожей почувствовала его взгляд на себе, на своих лопатках, его присутствие, его близость. Всё бы ничего, если бы не этот поцелуй в кабинете, когда пришлось наступить на горло своей гордости ради возвращения любимой вещи. Надо убираться из этого времени. Оставаться здесь для Ани становилось невыносимо.

А на сцене между тем творилась особая магия. Там кипели страсти, разворачивалась драма, там любили и погибали, предавали и были верны до самой смерти. Аня во все глаза следила за спектаклем. Она словно бы разделилась надвое. Одна ее часть беспечно смотрела спектакль, не веря самой себе, что такое возможно. Другая же её сущность судорожно обдумывала, чем объяснить отъезд после первого акта. Пока план был только один — сказаться больной. И уехать. Но вот подвох: женщины без сопровождения — дурной тон. Ей-то плевать, а вот семью Ильинских будут потом полоскать. Что за девица была с ними и почему уехала в одиночестве. Но выбора не было: придётся покинуть театр в антракте, как бы это ни было неприлично. Время поджимало. И Аня всё больше нервничала.

Под окончание первого акта явился Гнездилов. Вошёл тихонечко, так, что никто не заметил поначалу. Только когда он занял свое место, Аня поняла, что он пришёл. Шепнул что-то извиняющимся тоном графу и смолк, наблюдая за сценой, словно всё представление был тут. Все-таки он престранный тип. Опасный тип. Как могла Наташа им очароваться? Звонок в антракт прозвенел оглушительно, слишком неожиданно для Ани, словно выстрел вдруг раздался.

В фойе, куда вышли все присутствующие в ложе, Аня успела заметить часы. Без пятнадцати девять. Осталось меньше часа. Пора.

Николя предложили сходить в буфет за прохладительными напитками для дам. Еще в ложе, подавая ей руку, чтобы выйти, он смотрел слишком пристально. Ей казалось, съест сейчас глазами. Прямо тут, на виду у отца и матери. Она же старалась не смотреть на него и даже и не заводить разговор. Просто приличная девушка, прячущая свой румянец за раскрытым веером. Как будто не ее он страстно целовал чуть больше часа тому назад. Николя сходил с ума от ее выдержки. Сам он, хоть и сохранял приличествующее выражение лица, долго так не мог бы. Поход в буфет был выходом — хоть остынет малость.

Когда Николай ушел, Аня подплыла к графине и зашептала ей на ухо.

— Я подышу на улице немного. Понимаю, что этот не совсем прилично. Но мне что-то дурно.

— Ох, и Николя отошёл. Может, Гнездилова попросишь пойти с тобой? — Татьяна Александровна взволнованно округлила глаза. — Хотя посторонний мужчина тоже такое себе решение.

Аня испуганно замотала головой и зашептала.

— Что вы, ваше сиятельство, Натали только успокоилась. Подумает ещё, что я претендую на её выбор.

Натали и правда, была на седьмом небе от счастья. Она стояла рядом с Гнездиловым и ворковала с ним, то хихикая, то скромно опуская глаза. Гнездилов терпеливо всё это сносил. Он разговаривал с ней, шутил и улыбался. В тот момент, когда Аня подошла к графине и поднесла веер к лицу, он вдруг заметил, что на руке её блестит под светом множества ламп перстень. Тот самый. Сомнений у него не осталось. Так и знал, ведь, что не просто так эта пигалица появилась в доме Ильинских.