Книга Золотой перстень с рубином, страница 79 – Елена Владимировна Добрынина

Аню как будто ударили под дых. Не хватало дыхания, как будто затошнило даже. Предательская слабость разлилась по телу. Глаша и Николай? Разве это возможно?

Дарья намекнула, что она, Аня - одна из многих? Девушка встала из-за стола и вышла прочь из кухни. Экономка ещё что-то говорила, но она уже не слышала, не хотела слышать мерзкую бабу. Стоп, Аня, наконец осознала она, то есть Николай - отец ребёнка Глаши? Не может быть! Но тут же словно в подтверждение слов Дарьи она вспомнила их с Николаем ночную встречу в кабинете, когда она пробралась туда, чтобы вынуть письмо из шкатулки. Николай тогда явился подшофе и натолкнувшись на нее в темноте, назвал ее Глашей. Стало горько во рту, голова закружилась и Аня оперлась на стену, чтобы не упасть прямо тут в обморок. Ещё не хватало, принести своим обмороком радость экономке.

Восстановив дыхание, гувернантка поспешила в свою комнату. Слезы горьким комком застряли где-то в горле. Только бы не разреветься прям здесь! По всему выходило, что между Глашей и Ильинским что-то было. Но вот почему она никогда ничего не замечала? Да потому, что просто была влюблённой дурой - вот и весь ответ, подумала девушка.

Невообразимое что-то творилось у нее в душе: от обиды и гнева на Николая, который играл с ней, так же как с Глашей, до жалости к себе и служанке. Хотелось разреветься и выплакать всю свою боль. Но в своей комнате она обнаружила Глашу. Та сидела у сундука с вещами, прямо на полу и рыдала. Сначала Аня опешила, но потом ей стало так жаль девчонку, что она прекратила лить слезы. Вот кому нужна была поддержка. По крайней мере, у Ани просто в сердце дыра, а Глаша ответственна за жизнь не только свою, но и малыша.

— Барин хороший, за што Дарья на него так, Анна Алексеевна? - Всхлипывала камеристка, утирая слезы рукавом платья. Косы её, чёрные и тугие, рассыпались по плечам.

— Он обманул тебя, Глаша, - не сдержалась Аня. Как же она была зла на Николя!

— Нет, барин никогда мне не обещал ничего. Это моя вина и только моя! Николай Палыч - хороший, это Дашка злая. Она ненавидит меня, потому что сама никому не нужная. – Глаша подняла глаза на Аню. - А я дура, да, я знаю, но назад-то не воротишь. Так мне с этим грехом и жить! Зачем она так говорит, как будто от того что-то поменяется.

— Дело не в ней, понимаешь. Дело в том, что ты носишь под сердцем ребёнка от графа, который об этом не знает и живёт себе припеваючи. А он, между тем, отец, Глаша!

Служанка испуганно вытаращила на Аню глаза:

— Что вы? Что вы, Анна Алексеевна! Ну какой он отец? Отцом он будет для своих детей, когда благородную барышню возьмёт в жены. А таких как я, кто ж считает?

— Не говори глупости! Он отец и точка. – В негодовании Аня даже о себе позабыла. - Он обязан был знать, чем всё может закончиться. Ты должна ему всё сказать!

— Нет, что вы, нет! Выгонют меня из дома и всех делов. Лучше послужить ещё, а потом уж уйти. - Грусть тронула её лицо. - Маменька меня прогнала и идти мне совершенно некуда.

— Как же так? - Только и смогла спросить Аня. Ведь сейчас Глаше была нужна любая помощь.

— Не судите её, барышня. - Заступилась за родительница камеристка. - У ней после смерти тяти четверо на руках осталось. Только выдохнули, стали есть досыта. Куда уж новые дети? Этих бы поднять.