Книга Золотой перстень с рубином, страница 90 – Елена Владимировна Добрынина

Аня устало присела на скамейку у стены. Узелок со сменой белья она так и лежал в руках. В широком просторном холле туда-сюда бродили пациенты, бегали медсестры. Как и через сто лет в больнице пахло стерильностью, бинтами и микстурами. Аня оперлась затылком о стену и прикрыла глаза. Это будет чудо, если Глашу спасут. Настоящее чудо, учитывая, сколько крови она потеряла.

Острое состояние горя охватило её. Да, это был чужой ей по сути человек, но за этот месяц они с Глашей очень сдружились. Почему же, почему Аня ничего не сделала, чтобы предотвратить этот ужас? Почему не поговорила с ней, почему не объяснила, как это опасно. Почему позволила пойти на подобный шаг? Ей казалось, Глаша почти созрела сказать Татьяне Александровне обо всём, и Аня безмятежно ужинала, пока служанка творила с собой невесть что.

Закрытыми глазами почувствовала движение. Кто-то подошёл к ней. Аня распахнула глаза и замерла. Перед ней с обеспокоенным видом стоял Николай.

— Насилу вас нашёл, Анна Алексеевна. Где Глаша? В операционной? - С тревогой спросил Ильинский. - Аннет, с вами всё в порядке?

У Ани не было сил отвечать. Рядом с Николаем возник Гнездилов, словно бы и ниоткуда.

— Вы знаете, почему это произошло, Анна Алексеевна? - Сухо спросил сыщик. Интересно, он спрашивает по службе или его попросила графиня?

— Александр, может, не стоит? - Николай беспокоился за неё. На Аннет лица не было, и она явно была не в состоянии отвечать на вопросы. Но реакция девушки поразила его, она встрепенулась и словно только что увидела Ильинского, только осознала, что перед нею он. - Отчего же, Александр Сергеевич, стоит! - Едко, зло усмехнулась Аня сквозь навернувшиеся слезы. Она не хотела плакать, но они сами текли из глаз. – Стоит! Только спрашивать не меня надо, Александр Сергеевич, а вот графа - нерадивого папашу.

Ильинский форменно вылупился на неё. Он не понимал, о чем говорит Аннет. В ярости, и откуда только она взялась, придавая девушки сил, она вскочила со скамейки и, не соблюдая правил приличия, ткнула ему в грудь указательным пальцем.

— Ты, ты во всём виноват, понял!? Сделал ей ребёнка и смеешь ещё спрашивать, всё ли в порядке?

Николай, опешив, воззрился на её указательный пальчик с аккуратным розоватым ноготком на нём.

— О чем вы, Анна Алексеевна? - Офицер огляделся по сторонам. Пламенная речь гувернантки привлекла внимание больных и персонала. Во истину, во все времена люди хотели лишь хлеба и зрелищ. - Потрудитесь объяснить!

— Это ты потрудись объяснить, за каким лешим ты её обрюхатил? - Не подбирая слова, без ножа резала его Анна.

Александр Сергеевич подхватил её под руку и повёл в сторону от людей, туда, где уютно расположилась подставка с цветами и пальма в кадке, образуя некое подобие живого уголка или оранжереи.

— Анна Алексеевна, милая, я понимаю ваше состояние, но не стоит кричать. Нам всем сейчас нелегко. Мы должны держать себя в руках, потому что иначе некому будет решать проблемы.

С Натальей он явно разговаривает иначе, усмехнулась про себя Аня. Но всё же она была благодарна Гнездилову за то, что он увёл её от Николая. Ещё секунда, ещё одно слово, и она набросилась бы на него, вцепилась прямо ногтями в его рожу. Аня кивнула сыщику, соглашаясь. Невероятно захотелось курить.