Книга Кровью и жизнью, страница 19 – Елена Владимировна Добрынина

* * *

Это стало для меня ударом. Я сидела в своей комнате на кровати, обхватив руками плечи, и чувствовала, как весь мой уютный, знакомый мир рассыпается на кусочки, словно давно треснутая ваза, которую уронили на пол.. «Дзынь, дзынь, дзынь» — в ушах стоял звон прыгающих по полу осколков, и я совершенно не понимала, как смогу собрать их воедино.

О школе мэм Шульц придется забыть, отныне мне прямая дорога в Распределитель, и один Источник ведает, чем это для меня закончится. Лиз, моя дорогая сестра, подруга, самый близкий мне человек... с ней мне тоже придется расстаться. Демоны побери этот дар, я никогда о нем не мечтала. И все бы отдала, лишь бы проснуться и понять, что все это было дурным сном. Не помню, сколько я так сидела, пока не поймала себя на том, что одной ладонью сжимаю весящий на груди медальон и поглаживаю его — так я делала с детских лет, когда хотела успокоиться. Этот медальон все время носила мама — простенький, серебристо-стального цвета, с небольшим красным камушком и не очень ровно нанесенными завитушками. А вот в то злосчастное путешествие его не взяла. После их с папой гибели я надела его на себя и снимала лишь изредка. Так мне казалось, что мама ближе, что слушает меня и утешает.

Долго киснуть я не могла себе позволить. Знала, что внизу ма, па и Лиз переживают, хлопочут, пытаясь устроить мою ситуацию лучшим образом из возможных. Слышала, как па звонил по лонгофону, с кем-то разговаривал. Как ма тревожно его расспрашивала. Поэтому я заставила себя встать с кровати, умыть лицо холодной водой и спуститься вниз.

Меня встретили встревоженным молчанием. Наверное, несмотря на все свои старания выглядеть пободрее, я была похожа на приведение чахоточной девы, засохшей с тоски. Во всяком случае, ма сразу распорядилась принести мне большую чашку успокаивающего отвара и теплую булочку с джемом.

— Ох, милая, как ты? — обняла она меня и повела к стоявшему в гостиной креслу.

Лиз сразу пристроилась рядом и молча сжала мою руку.

— У нас есть для тебя новости, — ма выжидающе посмотрела на мужа. Тот стоял у окна с бокалом чего-то крепкого в руке.

— Да, Эмма, я переговорил с мэм Шульц и мистресс Глостер, — при этих словах Лиз непонимающе посмотрела на Па («с Грымзой», — шепнула я ей),— и они подтвердили нашу раннюю с ними договоренность. С осени ты будешь учиться в лучшем отделении Маграспределителя, в пригороде Лиденбурга. Я поеду туда с тобой, чтобы помочь тебе устроиться..

И, наверное, пообщаться с местным руководством. Но Лиденбург.. это же так далеко. Я была в столице пару раз и запомнилась она мне суматохой, давяще помпезными строениями и пронизывающим холодным ветром с Виенны. Все-таки столица располагалась в устье холодной северной реки. Это очень соответствовало моему нынешнему настроению. С другой стороны, не все ли мне равно, где будет располагаться школа, раз рядом не будет никого знакомого.

Я равнодушно кивнула, соглашаясь.

— Мы будем приезжать к тебе на каникулах, — поторопилась подбодрить меня сестра. -

Я удивленно на нее посмотрела.

— Ну, па сказал, что первый год воспитанников Распределителя не отпускают домой..

Мда, так себе вышла поддержка.. Но, наверное, на сегодня для меня уже был превышен тот предел плохих новостей, которые могли меня расстроить. Одной больше, одной меньше..