Книга Кровью и жизнью, страница 210 – Елена Владимировна Добрынина

— «Энченцио сангрия», — и меня охватила неуместное, ликующее ощущение собственной силы. Единственное, что меня сдерживало — боязнь причинить вред близким, с которыми связана кровной клятвой, поэтому, как мне ни хотелось, в полной мере применить силу я себе запретила. Флетчера я сейчас чувствовала так, словно он маленький прозрачный червяк, лежащий на моей ладони. Червяк, к которому привязаны сотни незримых ниточек, за каждую из которых я могла дергать, закручивая его в узел или заставляя танцевать фривольные танцы. Все, что моей душе угодно. Я знала, что если прикажу ему сейчас же умереть, он умрет. Но смотреть на это желания совершенно не было. Червяк раздражал своими трепыханиями. Поэтому я аккуратно растянула несколько нитей в стороны, чтобы он не мог шевелиться.

— Пойдемте, — я схватила за руку Кингсли, не слишком задумываясь о том, что делаю, и поспешила по дорожке, торопясь пройти тот же путь, что и связанный со мной «червяк». Около лежащих на траве боевиков Лестер притормозил, опустился рядом с ними, пытаясь нащупать пульс. Потом встал и тяжело покачал головой.

Я с новыми силами потянула его за собой. Мы прошли через пару улиц, свернули на дорогу и через некоторое время остановились у спрятанного в кустах магикара. Дверь его была открыта, и на земле, спиной опираясь на порожек неподвижной сломанной куклой сидел Адам Флетчер. В глазах его плескался такой ужас, что я сразу пришла в себя. Стало до одури противно. Я отвернулась, едва прошептав старшему следователю: «Делайте, что нужно». А дальше просто глазела по сторонам, стараясь ни о чем не думать.

Я не заметила, как вокруг снова началась оживленная деятельность. Откуда-то взялись боевики, те что должны были ставить оцепление. Наверное, Лестер их нашел. Как, когда? Очнулась я от мягкого прикосновения к плечу.

— Все, Эмма, уже все.

Я всхлипнула, подошла к связанному и, преодолевая отвращение, заставила себя прислонить ладонь к порезу на его руке, старательно избегая смотреть в эти страшные глаза. Потом, снова не без помощи эмпата, отпустила те самые «ниточки», которые не давали двигаться Флетчеру. Тот сразу разразился площадной бранью.

Вот теперь все. Я сглотнула... не выдержала, выбралась из машины, отбежала чуть дальше в кусты, и там меня скрутило и вывернуло наизнанку. Рвало долго, судорожно, до самой печенки, до слез в глазах, словно я наглоталась такой жуткой дряни, что мой организм спешил скорее от нее избавиться.

После я тихо сидела в одном из служебных магикаров (по счастью, не в том, котором должны были везти Флетчера) и равнодушно смотрела в окно. Смотрела, когда мы стояли, смотрела ,когда мы ехали, безразлично взирала по сторонам, когда мы с провожатыми вошли в здание мэрии, безучастно шла по лестнице... И только когда, войдя в кабинет, я увидела Эверта, мечущегося в нем, как лев в клетке, когда он, на миг замерев, кинулся ко мне, пелена равнодушия схлынула и я, уткнувшись носом в его грудь, разрыдалась как младенец.

— Воробышек мой, девочка моя храбрая.. ну-ну, все хорошо.. — меня подхватили на руки и баюкали как маленькую, а я все ревела, вцепившись в него руками, и никому на свете и даже в Бездне не под силу было уговорить меня разжать пальцы. В конце концов Эверт сел в кресло, так и держа меня на руках, и я понемногу затихла в его объятиях, ощущая, как меня гладят по голове, целуют в темечко, шепчут что-то ободряющее, касаются висков, облегчая мое состояние.