Книга Кровью и жизнью, страница 64 – Елена Владимировна Добрынина

На следующий день весь ШРАМ бурлил, все обсуждали произошедшее. Скандал вышел знатный, замять его руководству не удалось (как утверждали «знатоки» исключительно благодаря вмешательству представителя Магконтроля).

На уроке истории меня срочно вызвали к директору, и пока я шла к его кабинету в сопровождении секретаря, успела напридумывать себе сразу несколько причин этого вызова. Все они были весьма неприятны и влекли за собой необходимость оправдываться или давать показания. Реальность же оказалась намного проще.

В просторном кабинете миста Хортона было очень людно. Помимо самого директора школы здесь же присутствовал старший следователь, оба вчерашних неудавшихся злоумышленника, а также незнакомые мне прежде дамы и господа средних лет. Судя по тому, что сидели они вместе с Гленном и его приятелем, они являлись родственниками молодых людей.

— Добрый день, — в этот раз я не забыла об элементарной вежливости.

— А, мистресс Дженкинс, здравствуйте, — директор сказал это нарочито громко, — Я позвал вас потому, что мист Нокс и мист Бартон хотят сказать вам кое-что важное в свете произошедшего вчера. Верно я говорю?

Друзья-приятели неслаженно закивали опущенными головами, затем встали, сделали несколько неуверенных шагов мне на встречу. Куда только подевалось все кривлянье и лихой задор?

— Мы хотели извиниться за вчерашнее, — начал, что интересно, спортивного вида приятель Гленна. Сам «вертлявый» еще раз кивнул.

— Подробнее, мист Бартон, мист Нокс. За что конкретно вы хотите извиниться? — голос Лестера Кингсли звучал по-прежнему мягко, но вот взгляд, обращенный на парней, снисхождения не обещал.

— Ну.. за угрозы, — выдавил из себя «спортивный».

— .. за оскорбления, — произнес наконец хоть что-то красный как рак Гленн, — и за нападение... этого больше не повторится.

— Конечно, не повторится, — кивнул Кингсли, — иначе ни одно высшее учебное заведение страны не примет потенциальных преступников. Гарантирую это как представитель Магконтроля.

— Мистресс Дженкинс, вы принимаете извинения миста Бартона и миста Нокса? — вопросил все так же громко директор, очевидно, желая побыстрее покончить со всем этим?

Честно говоря, я была не в восторге от всего происходящего. Какое там моральное удовлетворение... Оба парня казались сейчас ужасно жалкими. Очень неловко было за них, и за всю ситуацию в целом. Я тоже хотела, чтобы эти все это поскорее закончилось, поэтому поспешно согласилась:

— Да, да, принимаю.

— Тогда больше не смеем вас задерживать, вы можете вернуться к вашим занятиям.

Так я и поступила.

А за ужином Шейла сообщила любопытные новости, которые узнала от Стена. Во-первых, Гленну с его приятелем (его, кстати звали Рэнди) грозило отчисление из школы и как следствие, запечатывание магии, ибо маги-недоучки — очень опасное явление. Но родители обоих молодых людей уговорили миста Хортона дать сыновьям еще один шанс (и, надо думать, пожертвовали на развитие школы крупные суммы).

Во-вторых, Бартоны и Ноксы наняли адвокатов и хотели доказывать, что «мальчики совсем не это имели в виду и что их спровоцировали». Но сложно утверждать что-то про «имели в виду», когда на месте присутствовал сильный маг-эмпат. Поэтому вся линия защиты развалилась сразу же. И, в-третьих (и об этом Шейла могла говорить не иначе, как с восхищением), мист Кингсли категорически запретил кому бы то ни было “допрашивать, тревожить и любым способом оказывать давление на его подопечную», то есть на меня. Поэтому меня не трогали, тогда как всех свидетелей некрасивой сцены (включая саму Шейлу и Милли) вызывали для дачи показаний.