Книга Кровью и жизнью, страница 87 – Елена Владимировна Добрынина

Хорошо, что краску, залившую мои щеки и уши при этих словах он увидеть не успел. Ведь хотела ему про свою оплошность рассказать, но теперь не буду, иначе задразнит совсем.

Я переоделась, сложила вещи, в которых убегала из школы, в объемный пакет, накинула шарф и подошла к зеркалу. Одежда села неплохо, хотя и куплена была без примерки. Юбка только несколько широковата в талии. В отражении виделась молоденькая горожанка. Такую легко было представить за книжным прилавком или учителем в начальной школе. Полюбовалась на себя еще немного и включила амулет с иллюзией.

Когда я с сумкой и пакетами вещей спустилась вниз, Эверт уже заканчивал свою трапезу, и одобрительно пробовал какой-то напиток из кружки.

-О, братишка! Готов уже? Перекусишь чего-нибудь на дорожку?

Я покачала головой.

— Пойду лучше с хозяйкой рассчитаюсь, — и я отошла к распорядительнице, которая радушно мне улыбалась.

— Правильное решение, — все-таки высказала она, когда расчеты были закончены, и заговорщицки подмигнула: — Держись старшего брата, с ним не пропадешь.

Я кисло улыбнулась ей в ответ, не желая развивать эту тему. Но когда снова подошла к Диксону, в ответ на его «все улажено?» неожиданно доложила:

— Хозяйка от тебя в восторге. Почему, интересно?

— Ну,— он задумчиво потер подбородок, — все просто. Видишь ли, я очень обаятельный, — это было сказано без хвастовства или бахвальства, как нечто само собой разумеющееся. С тем же успехом он мог бы сообщить «мне двадцать два года» или «на обед я предпочитаю свиной шницель и пюре».

— И удивительно скромный... — не удержалась от шпильки.

— Чего нет, того нет, — развел руками мой сообщник. — Скромность и обаяние — не самое эффективное сочетание. Если, конечно, ты не выпускница школы благородных девиц. Ну что, если ты и вправду не желаешь подкрепиться, то нам, пожалуй, пора.

Он встал, подхватил свою сумку и подошел к раcпорядительнице.

— Спасибо, хозяюшка, за теплый прием. –

Женщина разулыбалась.

— Приезжайте еще, только не в тайне от матери, — это уже мне, конечно. — Ехать-то далеко вам?

— До самого Эптона.— не задумываясь соврал Диксон. — Всего хорошего.

На этом мы распрощались с хозяйкой и отправились к остановке извозчиков. Идти было совсем не далеко, но ужасно неудобно из-за всех этих сумок и свертков. Разумеется, мой лже-брат и не подумал мне помочь. Я уже готова была поставить ему это в вину, когда, наконец, снова вспомнила о том, что я под личиной конопатого паренька. Пришлось смириться и поднатужиться. И я отлично держалась ровно до тех пор, пока Диксон, доверительно наклонившись в мою сторону не произнес:

— Дорогой братец, не мог бы ты перестать вихлять бедрами как любимая наложница нирейского султана? Даже мне становится неловко, и люди оглядываются..

— Я вовсе не... — начала было возмущенно оправдываться, но Диксон кивнул:

— Ты очень даже да.

Пришлось срочно исправлять походку. И когда мы дошли до станции и Диксон объяснялся с возницей, я только что не приплясывала от нетерпения, до того устала топать как слон и пакеты таскать.

В экипаже ехали молча. Наверное, половину пути. Потом заботливый «старший брат» начал проводить мне инструктаж:

— Когда приедем на вокзал, постарайся идти спокойно, мальчишеским шагом, не привлекая внимание. Свертки с вещами неси перед собой, чтобы они слегка прикрывали лицо.