Книга Лики миров, страница 107 – Елена Владимировна Добрынина

— Лик! — вознегодовала я тут же, — ты нагло пользуешься своим положением.

— Ну должен же я от него получать хоть какую-то выгоду, — невозмутимо пожал он плечами, а потом все-таки слегка подсластил пилюлю: — Скоро приду, — сказал и посмотрел почти тепло в первый раз за весь день.

— Как игра? — спросила чуть позже, когда он зашел в комнату. Я успела только кое-как ополоснуться в той лоханке, которая считалась здесь умывальником, и натянуть ночнушку.

— Стряс с Вердена твои медяшки обратно, — сказал этот потрясающий мужчина, ссыпая на столик горсть красноватых монет. Выиграл или отжал в честном поединке, правда, не уточнил.

— Тоже жульничаешь? — спросила, не в силах побороть улыбку. — Мне казалось, ты не любишь врать?

— Не люблю, — подтвердил Лик, неторопливо расшнуровывая ворот рубашки, — но это не значит, что не умею. И потом, там все плутуют, и все об этом в курсе. Так что это и враньем назвать-то нельзя.

И он с полуулыбочкой, глядя мне в глаза, принялся раздеваться. Знал же, разбойник, как действует на меня, знал и дразнил… Я следила за ним, как маньячка, слегка закусив нижнюю губу.

— Поможешь? — он слегка склонился над лоханкой и указал рукой на кувшин с водой.

С радостью. Я подошла, и, подхватив сосуд, принялась лить ему воду на руки, пока он с удовольствием умывался.

— Как водичка? — завела я непринужденную беседу, голодным взглядом следя за тем, как прозрачные капли, поблескивающие в полумраке, стекают по его шее на плечи, грудь и живот…

— Охрененная… — хрипловато заявил этот нахал, привлекая меня к себе за талию. От его взгляда и этого грязноватого слова, явно не о предмете нашего разговора высказанного, меня бросило в жар.

— Грубиян, — смогла только выдохнуть ему в губы, прежде чем в голове окончательно помутилось.

— Иногда, — не то сознался, не то похвастался боевик, избавляясь от единственной оставшейся тонкотканной преграды между нами…

Ночью я совершенно не выспалась: во-первых, не до этого было, во-вторых, вставать пришлось ни свет ни заря. А в-третьих, мне неожиданно приснилась наша беседа с Эн-Джи-Эль. Ничего нового, просто голограмма во сне, как заведенная, напоминала, что я должна буду «принять решение», и, когда я проснулась, эта фраза назойливым комаром зудела в голове, портя все настроение.

Ничего удивительного, что по утру я была тиха, неразговорчива и часть пути проехала, просто вцепившись в Лика и отчаянно борясь со сном. В какой-то момент руки мои почти разжались, и я чуть не съехала вниз. После чего меня в приказном порядке пересадили вперед, и я смогла пару часиков вполне сносно подремать. И разные двусмысленные комментарии на эту тему от самых языкастых членов отряда сегодня меня совершенно не волновали.

Кстати, сам виновник моих ночных бдений невыспавшимся точно не выглядел. Да и остальные маги так и лучились бодростью и приподнятым настроением. Поэтому я тут же заподозрила всю эту честную компанию в употреблении допинга, и на привале потребовала себе того же самого средства.

И оказалась права — допинг был, только делиться им со мной никто не спешил.

— Дея, — решил объяснить Миртен, — это довольно гадская штука. Действенная, но с откатом и мерзкая на вкус.

Ага, ну прямо родитель, рассказывающий ребенку о стоящем в буфете бяке-каке-алкоголе.