Книга Лики миров, страница 162 – Елена Владимировна Добрынина

— Ну и? — Лик слегка обозначил улыбку, которая нисколько не осветила хмурое выражение его лица. Он подал мне руку, помогая подняться на ноги, и я помедлила, не желая разрывать это прикосновение, — Что за пожар у вас случился?

Я покачала головой.

— Я не к капитану пришла, — сказала тихо, — а к тебе, Лик. Мир рассказал мне, что между вами тогда произошло. И я просто хотела узнать, как ты..

Он пристально смотрел на меня, чуть сузив глаза.

— Я совсем вас не помню… — наконец произнес он, — но… — он не договорил, только помрачнел еще больше

— Но что-то чувствуешь, да? — я грустно улыбнулась, — только не доверяешь ни мне, ни себе… Зато я помню, Лик, — давай я буду помнить за нас обоих.

Знакомая, подзабытая мелодия орданго зазвучала в моих ушах, тревожа, волнуя, и я едва удержалась от того, чтобы не прищелкнуть воображаемыми каблуками.

— Память может предавать, хороший мой… Знаешь, одна мудрая женщина сказала мне когда-то: «Слова могут обманывать, тело — никогда».. — я тихо, как можно более плавно, стараясь не делать резких движений, подошла к нему и положила правую ладонь ему на грудь.

Лик замер, будто окаменел. Взгляд, которым он смотрел на меня, резал подозрительностью и неверием. Но он не отстранился, не убрал мою руку, и я знала, чувствовала тем самым чутьем, о котором он говорил в той, прошлой, жизни, что он хочет… очень хочет мне поверить. Хочет — и боится.

Пальцы левой руки тихо-тихо, чтобы не вспугнуть, прошлись по его волосам, замерли на миг на смуглой скуле, коснулись уголка губ.

«Как же ты напряжен сейчас, ну разве можно так?»

— Отпусти себя, сердце мое… Хотя бы ненадолго. Мне больно видеть тебя таким, — его зажатость передалась мне, и слова давались тяжело, — Ты ничего мне не должен, Лик… Не помнишь — не беда… просто побудь со мной сейчас.

Я сама потянулась к твердым его губам, отчаянно пытаясь вложить в этот странный поцелуй всю свою любовь, всю нежность, которые сейчас разрывали душу на части так сильно, что дыхание сбивалось и горячие соленые капли обжигали щеки. Он мне не отвечал.

— Пожалуйста, Лик, — прошептала я, чуть отстраняясь и заглядывая в его глаза, — иди ко мне..

Он вздрогнул, а в следующий момент меня снесло лавиной, слепой беспощадной стихией. Лик привлек меня к себе отчаянно, будто мы с ним вдвоем остались посреди сумасшедшего урагана, стискивая так, что я почти перестала дышать. Он зарылся лицом в мои волосы, вдыхая их запах, а потом нетерпеливо, требовательно, едва ли не болезненно, сжал рукой мою грудь, и потом, спустившись вниз по телу — ягодицу, практически вдавливая меня в себя. Его ощутимо потряхивало, когда он торопливо помогал мне избавиться от одежды, когда, подхватив под бедра, нес меня куда-то, пока я обнимала его талию ногами. И только когда подо мной оказалась твердая поверхность стола, а я вернула себе способность ориентироваться в пространстве, он накрыл мои губы своими и вернул мне поцелуй. Такой исступленный, почти мучительный, что я чуть не лишилась остатков разума. И то, что последовало за этим поцелуем стало желанным и естественным продолжением нашего общего сумасшествия.

Когда поток возбуждения схлынул, я все никак не могла успокоиться. Обнимала ладонями родное лицо, покрывая его поцелуями и, улыбаясь сквозь невесть откуда снова взявшиеся слезы, шептала какую-то ерунду, прижималась щекой к его груди, глядя руками бронзовые плечи.