Книга Лики миров, страница 186 – Елена Владимировна Добрынина

И заорала-завыла в голос. Когти заскребли по скользкому камню, перья намокли… Крылья… вывернутые, разодранные… с них еще капала кровь, будто только сейчас черная тварь драла их своими страшными зубами. Я закрутилась от боли на месте, а потом распласталась в луже, погружая несчастные крылья под холодную воду. Боль взметнулась, ослепив, оглушив, — и схлынула, оставив меня, мокрую, обессиленную, но почти счастливую.

Лежала я долго, пока рваные раны почти совсем не затянулись, а потом долго, мучительно, вправляла вывернутое крыло, пытаясь опереться им о стену. И только когда я справилась и с этим, и пережила дикую, к счастью, недолгую боль, я смогла расправить крылья и убедиться, что с ними почти все в порядке. Потом я заскакала по камням, ловко цепляясь за склизкие стены и склевывала толстых сочных слизней прямо с них, щелкая клювом и с удовлетворением ощущая, как они скользят по горлу и заполняют пустой живот. Я жмурила от удовольствия глаза: «еда, хорошо».

А потом, выбравшись из тесной пещеры в более просторную, забилась в угол, спрятала голову под крыло и крепко уснула.

И только проснувшись, снова набив брюхо едой и вволю напившись из лужи, я подумала: «Да, Деечка, хорошо, что тебя сейчас не видят родители. Такая деградация из человека в животное». И мысленно покрылась холодным потом: за все то время, что я провела здесь, я впервые вспомнила о том, кто я такая. А если бы не вспомнила, если бы так и продолжала думать, что я — это… А, кстати, кто?

Я прикрыла веки, уносясь в воспоминания Деи из Черного мира. И спустя минуту-другую, крутя своей птичьей головой, сгоняя нахлынувшую дурноту, бессильно опустилась на камни. Как это возможно? Я готова была узнать и принять что угодно, совершенно что угодно. Кроме этой тяжелой тягучей пустоты.

Та, кем я была здесь, не помнила свое имя, не знала, сколько ей лет. Весь мир ее был — черная выжженная земля, гарь и опасные твари, которые могли убить. Твари поменьше — юркие, стремительные, но не слишком умные, и большие твари — похожие на черных шипастых драконов — этих стоило опасаться всерьез. А еще в голове у здешней меня крепко засела одна мысль: выжить, вернуться, дождаться… Вернуться — означало вспомнить, а дождаться — то, что тогда можно будет спокойно умереть. Умереть эта я хотела больше всего.

С тяжелым сердцем, не желая верить тому, что узнала, я заскакала по камням и осторожно высунула голову наружу, чтобы увидеть в этом мире хоть что-то помимо той маленькой пещеры, где сидела все это время.

Бесконечные черные горы окружали меня. «Мертвые, они все мертвые» — пронеслось в голове. Некоторые из них превратились в вулканы, выкидывающие в воздух очередную порцию пепла, большинство же — просто возвышались каменными истуканами, не подавая признаков жизни. В воздухе иногда мелькали тени — чаще всего птицы, иногда твари — тогда я на всякий случай снова пряталась в свое логово, хотя ни одна из них все равно не пролезла бы сюда.

А как же остальные? Лик, Мир… где мне искать их?

«Нет остальных, никого больше нет» — отвечала здешняя я невнятным бормотанием, — «только я, потому что мне нужно вернуться..».

В отчаянии я заметалась по пещере, махнула крылом, откидывая в сторону камни. Неожиданный звук — будто что-то металлической заскакало по полу — заставил обернуться. Я увидела катящийся в угол волчок, поскакала за ним и перенесла в клюве поближе к моему уютному углу.