Книга Лики миров, страница 189 – Елена Владимировна Добрынина

Птица нехотя поднялась в воздух и отлетела подальше. Ну и пусть ее. Ни толку от нее, ни вреда — несъедобна и явно меньше меня. Интересно только, чем она там гремела.

Я подлетела к тому месту, где промышляла разбойница (очень тяжело подлетела — раненое крыло болело нещадно) и принялась где клювом, где лапой разгребать завал из камней. Очень скоро я нашла то, чем птица издавала лязгающие звуки. Нашла и замерла — передо мной лежала покореженная, сплющенная, но все же вполне узнаваемая чаша из голубоватого металла.

«Эльдион… кажется, тут именно так его называют».

Я глубоко вздохнула, пытаясь протолкнуть к легким внезапно ставший вязким воздух. И снова, уже иначе оглядела то место, где остановилась.

Вот эти завалы, эти торчащие каменные остовы. Ведь когда-то это вполне могло быть храмом… Тем самым, без стен и крыши, который я видела в своем последнем Сне. Вот сюда мы шли вместе со старым служителем, вот к этому обрыву я подошла, когда звала лари, и отсюда же прыгнула в пустоту, впервые почувствовав полет и крылья. Очень похоже, а если так, то в глубине святилища должен быть Источник.

Память здешней Деи забеспокоилась, пришла в неописуемое волнение. Да, Источник — это важно.

Я нелепо поскакала по земле, не осмеливаясь больше доверять раненому крылу. Вот где-то здесь, под большой грудой камней и должен был быть тот самый родник. Уже моя память выдала такую картину: большая природная чашу из голубоватой скальной породы и прозрачная чистейшая вода. Не отказалась бы сейчас напиться.

Разбирать камни в птичьем виде было несподручно. Я сменила ипостась на человеческую, отдышалась, пережив очередную волну дурноты, и поежилась от пронизывающего ветра. Что поделать, одежды на мне сейчас не было. Пришлось греться исключительно физическим трудом.

Я раскидывала камни долго, не один час. Руки ныли, спина просто отваливалась, и я уже начала опасаться, что сейчас просто упаду от усталости на всю эту кучу, когда я поняла, что ладонь, сжимающая новый камень, стала слегка влажной.

Куда только делась усталость? Я принялась разбирать камни с утроенным энтузиазмом. И еще через час-другой работы освобожденный источник зажурчал, заполняя свой почти расчищенный сосуд.

«Живая, она все еще живая!», — плакало от счастья что-то внутри меня.

«А теперь войди туда» — мелькнула истовая просьба, почти мольба, — «ну же, давай, пожалуйста».

И я, сглатывая от напряжения, волнения, замирая от холода, погрузила усталое тело в эту каменную ледяную купель.

Спазм, который скрутил меня, связав все жилы в единый клубок, выбив из груди весь воздух, продлился недолго. Потом тело расслабилось, стало необычайно легким. Мне стало тепло, я лежала в купели, словно в круглой ванне, запрокинув голову вверх, и, распахнув глаза, всматривалась в темно-серое небо, с которого таким же серым снегом летел пепел… Но перед глазами мелькали совершенно другие картины…

Я вижу себя. Почему-то со стороны, словно совершенно другого человека. Мне лет десять или чуть больше. Я выгляжу очень нарядно, но непривычно: на мне ярко-красный парчовый кафтан, расшитый серебряными нитями и широкие, присобранные у щиколоток, штаны. Волосы мои, чуть темнее обычного, заплетены в длинные косы, которые уложены вокруг головы подобием короны.