Книга Лики миров, страница 198 – Елена Владимировна Добрынина

— Я умерла, — сообщаю я очень спокойно.

— Логично, — соглашается мой собеседник. — Иначе как бы ты смогла родиться в Сером мире?

— А душа лари осталась… ждать. Поэтому я ничего не могла вспомнить, когда попала сюда?

— Угу, со временем животное сознание брало верх над остатками человеческого… Твоя бессмертная, — игривый смешок, — душа еще долго сопротивлялась, ждала твоего возвращения. Дождалась, как видишь.

— А Лик? — спросила тихо, — он так и не вернулся?

И снова меня охватывают воспоминания из прошлой жизни. На этот раз в каждом из них — тот, кто дороже мне всего на свете, кто всегда со мной, пока мое сердце бьется хотя бы в одном из миров.

Я смотрю на него издалека. Он покидает замок после очередной ссоры с отцом. Красивые губы кривятся в ухмылке, глаза почти черны от злости. Это Лик, несомненно, Лик, не двойник его, не тень — он сам. Но он изменился. Он говорил, что будет более предсказуемым? Так и случилось, вот только движут им сейчас обида и упрямство. Он не вернется.

— Уходи, Дея, — говорит он мне, — и не приходи больше.

Уставший, похудевший от напряженного труда. Он начал все с самого начала и зарабатывает на жизнь как простой рабочий. Он хочет стать стражником и получить крылья в порядке общей для всех очереди. Я знаю, у него все получится, но какой ценой. Он вырвал из сердца сожаления о прошлом, и для меня в его жизни тоже нет больше места.

Воли ему не занимать, но я не могу не думать о том, что он пытается штурмом взять открытую дверь. Все можно было бы решить мирно, но та часть его души, которая могла бы изменить все, теперь не здесь. А я… я не могу найти слов, способных его убедить…

Праздник, шествие. Владыка чествует самых доблестных стражей и воинов. Лик в их числе. Смотрит на отца с вызовом, с вечной своей ухмылкой. Я наблюдаю со стороны, с места, где расположены почетные гости и члены семьи. Владыка, чуть помедлив, наклоняется к нему, желая вручить награду, но тут его сын выступает вперед и решительным жестом отвергает эту высочайшую честь. Я закрываю глаза, чтобы не видеть торжества на его лице. Он думает, что это миг его триумфа, но это очередной шаг в пропасть…

— Нет, не вернулся, — прошептала почти беззвучно.

— Хорошего ты о нем мнения, как я погляжу! — прокаркал птиц… «Птиц» же лучше «недоворона», так? Мир зыркнул на меня недовольно, показывая, что лучше, но ненамного. — Был он здесь, был. Только поздно. Таар-ди-Ор уже был мертв.

— Лик тут был? Когда? Как? — вопросы сыпались из меня один за другим, будто горошины из стручка.

— Незадолго то того, как ты стала проводником. Но пробыл здесь недолго. С ним произошло примерно то же самое, что и с тобой. Как только он себя осознал и огляделся как следует, переместился дальше. Вот и вся история.

На этом месте птиц взъерошился, будто воду с себя стряхнул, и заскакал нетерпеливо.

— Знаешь-ка что, хватит уже тут голышом разгуливать, чай не райские кущи, — проворчал он, — давай перекидывайся, и пойдем крылья разомнем, пока есть такая возможность.

Я вздрогнула, в первый раз за все время нашего разговора осознав тот факт, что расхаживаю нагишом перед посторонним мужчиной (разум мой, наверное, для спасения себя любимого упорно воспринимал Единого пусть и божественной сущностью, но и человеком одновременно). С другой стороны, какая разница, есть на тебе одежда или нет, если он тебя насквозь со всеми потрохами видит..