Книга Лики миров, страница 99 – Елена Владимировна Добрынина

Он коротко кивнул, а я… кто бы только знал, какой богачкой я себя почувствовала.

Я склонилась к его губам, радостно и жарко их целуя. В этот самый миг я была безраздельно и абсолютно счастлива.

Каким это оказалось наслаждением — быть с ним одним целым, просыпаться в его объятиях и нежиться в них, совершенно не заботясь о времени. А еще выяснилось, что от долгого пребывания в таком состоянии мозг совершенно размягчается, мой уж точно… Иначе с чего бы на следующий день, когда мы, слегка уставшие, просто лежали рядом друг с другом, я, водя пальцем по его лицу, будто портрет рисуя, сказала вслух:

— Какой же ты красивый… — и тут же выдала себе мысленный подзатыльник. Ну вот, сейчас важничать начнет..

— Рад, что тебе нравится, — просто ответил Лик. И замолчал. Ну нет, так не пойдет. Теперь его очередь меня хвалить.

— А я? — продолжила. — Я тебе нравлюсь?

Он сначала посмотрел на меня с извечным мужским выражением: «Женщина, к чему эти расспросы? Я же здесь.», потом сообщил не без лукавого ехидства:

— Меня все устраивает, — а заметив обиженное выражение на моей моське снисходительно добавил: — Ты похожа на медовый пирожок.

— Чем это? — насторожилась сразу. Если он сейчас скажет, что я сдобная и пухлая, я его стукну.

— Теплая, золотистая и сладкая… — так чувственно пояснил этот гений по части комплиментов, что мстить сразу расхотелось… — и такая же коварная, — добавил он, откровенно веселясь, — еще надкусить не успел — а уже весь извазюкался.

Я все же шлепнула этого вредного магистра ладонью по плечу. «Извазюкался» он, видите ли…

— Так и знала, что ты сладкоежка, — уличила вдобавок.

Он только плечами пожал, мол, что поделать.

А еще чуть позже мысли мои потекли в совершенно другом направлении. Мы сидели в гостиной, при этом я развлекалась тем, что плела из тяжелых черных волос боевика тонкие косички, а Лик стоически терпел это безобразие с благородством льва, позволяющего своим отпрыскам играть с роскошной гривой и ползать по голове. От этой исключительно мирной картины и возник вопрос

— А когда Бездна исчезнет, чем ты будешь заниматься тогда? — мне и правда было интересно.

— Я не заглядывал так далеко, — помолчав, ответила жертва моих парикмахерских амбиций. — Полагаю, просто двигаться дальше. Танцуя со смертью останавливаться не стоит, твоя преподавательница этому не учила?

— Я не про танцы, я про жизнь, — слегка нахмурилась.

— Я тоже.

Почему я тогда не поняла, что он имеет ввиду? Могла ведь, у меня на руках были для этого все карты. Но нет, в тот раз я просто сменила тему.

— Лик, а савруса мне выдадут? — этот вопрос меня очень занимал. Я уже своему будущему ящеру даже имя придумала: Кринж, Кринжик… очень даже подходяще для такой жуткой симпатяги.

— Выдадут, но позже, — слегка огорчил он меня, — сейчас не успеем. Пока его зачаровывать будут, пока ты научишься с ним управляться… декады две уйдет, не меньше.

Эх, жаль.

— И как же я поеду, на коняшке?

— Что-то вроде, — подтвердил магистр с исключительно серьезным видом. — Ты там закончила свое рукоделие?

— Не совсем, а что ты хотел? — спросила, увлеченно доплетая очередную отливающую синеватым блеском косицу.

Он ухмыльнулся вопросу и ответил, навсегда приучив меня думать, прежде чем хоть что-то у него спрашивать. Предельно откровенно и исключительно по существу. У меня тут же вспыхнули щеки.