Онлайн книга «Блюз серых лисиц»
|
Он выл, он стонал, он хохотал, и в завываниях его мне ясно слышались слова: «Ты прише-е-л... Приве-е-ет... Я зна-а-ал...» — Эй, где ты? – выкрикнул я, но не услышал себя – новый порыв сорвал фразу с губ и унес куда-то далеко. «Везде», – ответил ветер, засмеялся, залаял, захрипел, а потом и запел. Я тонул в какофонии звуков: голосов, инструментов, звериного рычанья, скрипов и шумов. И все же я слышал мелодию, понимал слова, и от них отчего-то становилось так погано, так пусто, как еще ни разу не было. «Глаза их смотрят – и не видят, уста их осквернены ложью, а чресла – похотью. Им нет прощенья... Глаза их смотрят – и не видят, уста их осквернены ложью, а чресла – похотью. Им нет прощенья... Глаза и смотрят – и не видят... уста... осквернены... чресла... Нет прощения... Нет! Прощения!..» Кажется, я заледенел тогда. Впал в анабиоз, как лягушка или черепаха. Я не знал, сколько все это длилось – минуту или целую вечность, я вряд ли что-то ощущал, кроме пронизывающего холода и воспринимал что-то, кроме этой бесконечной, все повторяющейся жуткой песни, каждое слово которой намертво вмерзло в мое сознание. Я даже не заметил, когда все это кончилось. Зато помнил, как долго не мог согреться под одеялом, как меня трясло, словно в жесточайшей лихорадке, пока усталость не взяла свое, и не позволила ускользнуть в темное забытье. И привидевшийся мне чудесный сон – самый лучший изо всех возможных – я воспринял как манну небесную: прикосновение нежных пальцев к волосам и мамин голос с теми самыми интонациями, с которыми она рассказывала мне чудесные истории: «О чем ты хочешь поговорить сегодня, золотце мое?..» "Без уговора не суйся в норы" – А как попасть в Холмы, ты знаешь? Тихий серебристый смех, легкий вздох. – Людям это не под силу, мой хороший. Только сидхе могут проложить тропу туда . К тому же, поговаривают, что открыть дорогу к Холмам можно далеко не отовсюду, что для этого должно выполняться одно важное условие. Так интересно, что вопрос больше напоминает выдох: – Какое? – Под ногами желающего отворить этот путь, должна лежать земля того холма, из которого фейри впервые ушли в свой волшебный край. Хотя бы немного, хотя бы горсть – Так они, что, все время носят с собой эту землю? – Нет, золотце, видишь ли, здесь дивным соседям, сами того не ведая, помогли люди. В народной памяти хранится много обычаев, в том числе и такой: «Когда едешь на чужбину, возьми с собой три горсти родной земли и закопай ее нам, где будет твой новый дом. Эта земля защитит тебя, убережет от бед и не позволит забыть свои корни». Многие странники поступали именно так. В том числе и те, кто жил когда-то неподалеку от холма, давшего название земле сидхе. Одни перебирались в соседние страны, другие – еще дальше, третьи переплывали моря и океаны. И везде, где они селились, куда привезли они землю своей родины теперь можно открыть дорогу к Холмам. – Даже здесь? – Даже здесь... Голос тих, словно эхо, и уже непонятно, был ли он взаправду – или послышалось... — Арчи, ты уже тут? Я опять не заметила, как ты вошел, представляешь? Я такая невнимательная. Давай еще раз, ну пожалуйста! – Мейси просительно сложила ладони домиком, сразу став похожей на маленькую девочку, выпрашивающую конфету. Отводить глаза вовсе не трудно: нужно представить себе, что находишься под прозрачным стеклянным колпаком и сторонние взгляды стекают по нему, словно вода. Тебя не сказать что не видят, просто не замечают, – как столб, как привычное здание или скучную вывеску. Сложности могут возникнуть только с тем, чтобы постоянно «таскать» на себе этот колпак, и то с непривычки, ну или если тебя ищет сильный колдун – с ним подобные штучки не сработают. К слову, они и с обычными людьми не всегда действуют: если человек ищет именно тебя и знает во что ты одет, или у него в кармане спрятан четырехлистный клевер, или то и другое сразу – тут возможны осечки. |