Книга Блюз серых лисиц, страница 117 – Елена Владимировна Добрынина

— Как интересно! Вы и таким занимаетесь? – тут же оживился музыкант. – Должно быть, это очень захватывающе.

Я вздохнул, вспомнил рассказы Райана о полицейских буднях и признался, что на самом-то деле не очень: хлопотно, да и люди разные попадаются. Попробуй-ка, например, опроси, кто что делал такого-то числа – это только в романах все все помнят, на деле – замучаешься выспрашивать и проверять.

— Вот вы, мистер Доэрти, что делали в ночь со вторника на среду? – будто между делом спросил я строгим голосом. – И может ли кто-то подтвердить ваше алиби?

Уэйн от неожиданности рассмеялся, развел руками – и признался, что пример просто отличный. А потом подумал немного – и просиял, даже в ладоши хлопнул.

— Но вообще-то есть. Я в тот вечер поздно к себе пришел – засиделся с другими постояльцами внизу, в баре. А около двух ночи мне очень захотелось есть – и я попросил принести в номер чай и пару сэндвичей. Так что, как видите, сэр, я вне подозрений!

Я вздохнул с облегчением: по словам экспертов, Джозефа Хилла убили не позже часа ночи со вторника на среду, и если в это время Уэйн все время был на виду, его точно можно не брать в расчет.

Я попенял себя на излишнюю подозрительность, но, покинув номер музыканта, все же подошел к портье и заметил, что мы с моим приятелем Эндрю Джексоном хотели бы задать ему один деликатный вопрос. Тот милостиво кивнул, принял двадцатидолларовую купюру, и, выслушав меня, подтвердил рассказ Доэрти: мистер из такого-то номера, действительно, отправился к себе довольно поздно, и спустя полчаса сделал заказ в номер – об этом есть запись в книге, вот она.

Этот ответ меня успокоил, и я покинул отель со спокойной душой.

Вернулся в «Нору» я спустя полтора часа, с увесистой стопкой книг для Мейси. Так как она просила меня купить что-нибудь на свой вкус, тут оказались и Агата Кристи, и Оскар Уайлд, и Фенимор Купер, и – горячий привет Донни! – Шекспир (рука сама собой так и потянулась к полке).

Странный это был вечер.

Тихий, почти семейный. Можно было бы сказать «уютный», если бы не ожидание, практически предвкушение, больших неприятностей. Странным образом оно сплачивало нас всех. Мы не говорили о нем, но прекрасно понимали – и не обращали внимание ни на вдруг повисающие в разговоре паузы, ни на тревожные взгляды, которыми обменивались иногда, ни на тщательно скрываемое облегчение, с которым встречали пришедших коллег: «Живы-здоровы, все в порядке».

Только Мейси не знала ничего о предстоящей буре, и чувствовала себя в безопасности, но и она время от времени непроизвольно обхватывала себя руками за плечи, хотя в зале было тепло – и сама смеялась, не понимая своей реакции.

С каждым днем гостей в «Норе» становилось все меньше и меньше: часть волшебного народца укрылась в лесах и садах Мирддина, часть затаилась дома, большинство колдунов и полукровок предпочло уехать из города, единицы – по доброй воле или вынужденно присоединились к той или иной семье, а, значит, интересы их могли столкнуться с нашими.

Но этим вечером немногочисленные гости будто сговорились не упоминать о грустном: они вспоминали старые добрые деньки, когда еще жили среди родных Холмов и сама Владычица Озер на Белтайн плясала с ними у костра, а Госпожа Долгих Ночей, встречая Йоль, играла на серебряной арфе со струнами, свитыми из лунных лучей.