Книга Блюз серых лисиц, страница 73 – Елена Владимировна Добрынина

И все же есть способ отличить фейри в человеческом обличии от простого смертного: они почти всегда красивы, ибо красота завораживает их, и отказаться от нее они не в силах. А еще, как бы искусно они ни притворялись людьми, всегда в их внешнем облике найдется какая-то неправильность: глаза разного цвета или вывернутая наизнанку одежда, слишком острые уши или клыки, стоптанные башмаки в сочетании с вечерним нарядом или же сросшиеся пальцы. Все это отзвуки их третьего, «звериного» облика. Каждый из трех обликов хоть немного, но проявляет себя. По той же причине сидхе в мужском образе не имеют усов и бород, а в женском – пышных форм.

Даже притворяясь людьми, фейри физически превосходят их силой. А еще говорят, что они не умеют лгать. Но об этом как-нибудь потом, мой хороший...

Все утро странный сон не шел у меня из головы. Даже не так.. Сам сон я тогда посчитал глупостью, отражением скрытых тревог или же навязчивым кошмаром, не более. А вот слово «друг» в сознании отпечаталось крепко. Я не очень-то склонен к философским рассуждениям и ковырянии в собственной жизни, но в тот раз призадумался, много ли вообще у меня было друзей.

Разумеется, я не считал себя изгоем. В детстве у меня имелись товарищи по играм, позже – приятели: одноклассники, однокурсники, ребята из джаз-бэнда. Мы вместе шутили, в чем-то поддерживали друг-друга, но сказать, что мы были друзьями?.. Скорее всего, нет. Стоило признаться, я всегда оказывался немного за скобками, наособицу. Не в той мере, чтобы это сильно бросалось в глаза, но достаточно, чтобы ощущалось всеми.

И только среди «Серых лисиц» это странное чувство инаковости немного отступало, терялось среди общих тайн и странностей, но не исчезало совсем. Мог ли я считать друзьями Райана, Одзаву, Донни? Хотелось сказать «да», но что-то мешало. Я сих пор не совсем понимал, что они такое. Да что там они... я даже не понимал теперь, кто такой я сам. Доверия.... вот чего не хватало в этой задаче. Я не до конца им доверял. А с другой стороны, способен ли я вообще доверять хоть кому-то?

Стоило только раз подумать об этом, и стало слегка тоскливо. Будто внутри меня самого обнаружилась какая-то червоточинка, мелкая, но способная со временем разрушить многое. Открылась ли мне правда, или, может, как в старой сказке, мне в глаз попал осколок заколдованного зеркала, и я начал видеть все в искаженном, слегка неприглядном свете? Кто разберет...

Таким вот мыслям я предавался все утро. Ровно то тех пор, пока не пришла пора отправиться к старому, но не слишком доброму мистеру Бруку.

Леприкон был в ударе. Я уже успел немного привыкнуть к его насмешкам и постоянным попыткам обдурить всех, с кем он имеет дело. Не реагировал на первые и пресекал вторые. Но в этот раз он превзошел сам себя. Дело, которое легко можно было сделать за пять минут потребовало в итоге два часа. Я уже был готов был совершить самое настоящее убийство, когда Брук вдруг, придирчиво меня разглядывая, проворчал что-то вроде: «Ну, ладно, видал я олухов и безнадежнее», что в его устах звучало настоящим комплиментом. Потом он быстро выдал мне бумаги, которые я безрезультатно тряс из него все это время, и, готов поклясться, они лежали в ящике его стола подготовленными.

— На, можешь топать к девам ручья.