Книга Ло. Подарок для принцессы, страница 14 – Лолита Моро

Я подтянулась на руках и села на край огромного серебристого корыта. И не поверила глазам. По узкой дорожке вдоль воды ко мне шел побратим.

— Ванечка! — подскочила я на ноги.

Крупный мужчина в зеленой пограничной форме махнул приветственно рукой. Покачал с укоризной наголо бритой башкой. Мы не виделись со времен доброй памяти Летной школы. Я слыхала, что дела его идут отлично, да на встречу не рассчитывала.

— Здорово, сестра! Теперь, чтобы делать сложный пилотаж, машина тебе не нужна, — восхитился искренне Иван, протягивая мне халат, — ты в приличной летной форме, хвалю.

Мы обнялись. Преображенский косился на мой купальный костюм. Белый и прозрачный.

— Но купальник твой одобрить невозможно. На своем корвете я не разрешил бы.

— Не мы такие, жисть такая, — посмеялась я, намекая на современную имперскую моду, — Петров тоже не в восторге, но сказал, что это лучше, чем совсем ничего.

— Не знаю, не знаю, — покачал головой побратим. И вдруг — Ло, ты слыхала, что такое рахат-лукум?

— Это такие конфеты. Восточная сладость, похожая на пастилу, — ответила я без энтузиазма. Я не слишком люблю сладкое. Заметила с улыбкой — Ты грустишь.

— Ничего подобного, — отказался побратим. По упрямому выражению лица мужчины было заметно, что соглашаться с моими словами он не собирается.

— Не хочешь, не признавайся, но физиономия у тебя скучная. Ты влюбился?

— С чего ты взяла? — Иван смутился, как мальчишка двенадцатилетний.

Словно любовь — это вещь невозможная в природе свежеиспечённого капитана корвета «Буйный».

— Вижу, — исчерпывающе ответила я.

Если мужчина на гребне служебной удачи вздыхает, бледнеет и теряет аппетит и веснушки, то вывод напрашивается сам собой: где-то в мире есть женщина, которая сказала «нет». Интересно почему?

— Она не любит рыжих? Пограничников? Сильных, как медведи, благородных, щедрых, немногословных русских парней? Вообще равнодушна к мужчинам — я накидала сходу вопросов.

— Откуда я знаю? — родил после долгой паузы Преображенский, — предлагаю выпить за встречу и махнуть на все рукой.

На судне, не смотря на высокий его статус, царили демократические порядки. Никаких привычных бонусов в быту для господ офицеров. Сам командор Петров запросто обедал в здешней столовой в непосредственном соседстве с курсантами-соколами, неизменно проходившими на флагмане Пограничного флота полевую практику.

Но буфет есть буфет. Тут подавали спиртное, редкие закуски, сладости, и можно было поговорить спокойно, без лишних глаз и ушей. Мы засели за треугольный стол подальше от дверей. Побратим вздохнул и ушел к буфетной стойке. Вернулся. За ним следом пришел матрос с огромным подносом, битком набитым всякой снедью. Венчала все бутылка запотевшей Столичной.

— Рассказывай, — мы сказали это одновременно и засмеялись.

Пару лет назад, когда мы вместе учились в Летной школе «Имперские соколы», тогдашние события свели нас с Ваней крепко, наградив побратимством и искренней дружбой. Я вылетела оттуда летчиком четвертого класса, а он выдержал экзамен на первый офицерский чин.

— За любимую сестренку мою! — улыбнулся Иван, протягивая рюмку к моей.

— Со свиданьицем! Мой любимый брат и кэп, — я чокнулась хрусталем о хрусталь по старой традиции.

Ледяная водка обожгла гортань. Я закашлялась. Ваня засмеялся и постучал дружески меня по спине немаленькой ладошкой.